16+
23 Сентября 08:58
Профессор с «волчьим билетом»

Среди тех, кто заложил основы школы литературоведения в Самаркандском университете, отмечающем в сентябре свое 90-летие, был профессор Ромуальд Войцик, человек  с непростой судьбой.

Отец будущего профессора, поляк Казимир Людвигович Вой­ЦИК проходил военную службу в Кар­се.  После ее окончания он остался здесь и стал работать табельщиком на железной дороге. Вскоре Казимир женился на дочери местного армянского портного   Елизавете Григорьевне Тер-Симонян.   В этом городе 27 сентября 1888 года и родился Ромуальд, их старший и единствен­ный сын. После него появились на свет ещё три дочери, что добави­ло хлопот небогатым родителям.Когда же по договору, подписанному 13 октября 1921 года Арменией, Азербайджаном и Грузией, входивших тогда в состав советской России, Карс окончательно перешёл под юрисдикцию Турции, многочисленная семья Войциков перебралась в армянский город Ленинакан (ныне Гюмри). Там родители Ромуальдаи прожили безвыездно до самой смерти…

Сам Ромуальд Войцик перед отъездом из родного города, 20 мая 1902 года был крещён в местной армяно-католической приходской церкви Святого Георгия в при­сутствии двух свидетелей —Станислава Ивановича и Марии Александровны Кржечковских.

Желая получить образование, юноша уехал учиться в Павлоградскую уездную гимназию Екатеринославской губернии. С этого момента началась его самостоятельная жизнь. Стал членом кружка, где увлекались Каутским и Плехановым. Как «содержатель» типографии он был арестован полицией, но через несколько дней освобождён.

Гимназию Ромуальд закончил с серебряной медалью и в том же 1908 году поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Здесь преподавали всеобщую и русскую историю, славянские (в том числе польский) и древние языки, философию и сравнительное языкознание.

Чрезвычайно широко велась и история искусств. Профессора университета читали специальные курсы и семинары по греческим и римским древнос­тям, по истории христианского искусства, по культуре Кавказа и Грузии в период их сношения с Россией. А в список обязательных экзаменов на пра­во преподавания русской словесности или русской истории входили исто­рия русской церкви и история искусств.

В 1911 году для «ознакомления с материалами для медального сочинения» Р.К. Войцик выехал в Варшаву, где, пробыв около недели, столкнулся с «польской на­циональной действительностью», что произвело на него гнетущее впечатление. Там же он встретился со своим дядей и тезкой Ромуальдом Войциком, ксён­дзом местной католической общины. Встреча длилась недолго, всего один день, причём, дядя видел в племяннике «москаля», что отнюдь не способствовало развитию каких-либо родственных отношений.

Научная работа Р.К. Войцика была успешной. В 1913 году он получает диплом со званием кандидата филологических наук. Проработав некоторое время в гимназии города Гори Тифлис­ской губернии, он без колебаний принял предложение директора 2-го реаль­ного училища города Екатеринодара, куда и выехал в 1915 году и был назначен исполняющим обязанности преподавателя русского языка и литературы.

Февральскую революцию он встре­тил «восторженно», как символ освобождения от строя, «гнёт которого испытывал на себе». Последовавшую за ней Октябрьскую воспринял как «революционную стихию бунта». От греха подальше Войцик из поляка превратил­ся в литовца. Но это не спасло его от репрессий.

11 октября 1933 года Ромуальда Казимировича арестовали. В Войцике хотели видеть «по­литического врага» и поэтому в постановлении «Об избрании меры пресече­ния и предъявлении обвинения» говорилось:

«Войцик Ромуальд Казимиро­вич, достаточно изобличается в том, что:

1) Состоя профессором Красно­дарского Пединститута, входил в состав антисоветской группировки науч­ных работников Института;

2) В 1931 году находился в Киеве и, состоя про­фессором Польского Пединститута, входил в состав Польской военной организации, проводившей контрреволюционную повстанческую и разве­дывательную работу но заданиям II отдела Польского генерального штаба».

На момент ареста в деле были записаны особые приметы Р.К. Войцика: рост — ниже среднего, волосы — тёмно-русые с большой проседью, голова —лысая. Войцик под давлением следствия признавался в том, что одобрял Гитлера, агитировал против Советской власти, создавал нелегальные кружки и разрабатывал контрреволюционные планы. Признавался он и в том, что проводимая паспортизация была необходима для выявления вредителей, а расстрелы —су­ровой, но единственной мерой в борьбе с врагами.

Очевидно искренен был Войцик и тогда, когда писал в показаниях, что «не считал пролетариат созидательной силой», а Ленин представлялся ему демагогом. Признание же Войцика в том, что через знакомство с творчеством Блока, Белого, Гумилёва, Мережковского, Шпенглера он незаметно для студентов втягивал их в нелегальные организации, на самом деле свидетельствовало скорее о его профессиональной эрудиции и умении развернуть перед слушателями широкую панораму идей, чем о «сознательном протягивании упаднических буржуазных настроений».

Следствие, однако,  затягивалось, так как обвиняемый занял «позицию упорного запирательства». Необходимо было добиться «желания покончить с прошлой контрреволюционной деятельностью». Два раза выносилось постановление о продлении срока содержания под стражей. И только собрав «огромный и достаточно изобличающий материал в полном объёме», следствие сочло возможным прекратить дело.

Усталый и подавленный человек, сферой интересов которого были литература и искусство, в конце следствия выглядел одним из влиятельнейших руководителей краевого филиала контрреволюционной организации «Российская на­циональная партия», в которой была детально проработана политическая программа, создана разветвлённая структура, налажены широкие связи с заграницей, имелись планы осуществления диверсионных и террористичес­ких актов.

Как и следовало ожидать, Р.К. Войцик во всех предъявленных обвинениях по статье 58/10—11 Уголовного Кодекса «признал себя виновным» и был приговорён к пребыванию в исправительно-трудовом лагере сроком на три года. Нахождение в течение пяти месяцев под арестом, бесконечные допросы и очные ставки не прошли даром — увеличилась печень, начался невроз сердца. И всё же по заключению медицинской комиссии было при­знано, что Р.К. Войцик может проживать во всех местностях СССР, к фи­зическому труду ограниченно годен, препятствий для следования к месту высылки не имеется.

4 апреля 1934 года он был направлен в исправительно-трудовой лагерь Сиблага НКВД в город Маринск, откуда и был освобождён 2 августа 1936 г. «за отбытием срока». Но, понятно, на всю жизнь с «волчьим билетом».

С момента освобождения Р.К. Войцик около года живёт в Краснодаре, встречается с бывшей женой и сыном, которым постоянно оказывал материальную помощь. Ещё до начала войны Ромуальд Казимирович, решив покинуть Краснодар, принял участие в нескольких конкурсах на замещение вакантных мест в азиатских республиках страны.  Надо полагать, что он, по их завершению, одновременно получил два приглашения на работу —  в Самарканд и Алма-Ату. Так осенью 1944 года он перебрался в Самарканд.

Возглавив кафедру русской и всеобщей литературы УзГУ, этот опытный, широко и разносторонне образованный литературовед с первых же дней своего пребывания в Самарканде взялся за создание работоспособного коллектива. Он сумел привить своим молодым коллегам профессиональное отношение к педагогической и научной деятельности, пополнить фонды университетской библиотеки редкими и уникальными изданиями, открыть здесь аспирантуру по литературоведению и наладить выпуск сборников печатных трудов. С именем Ромуальда Казимировича связаны и первые защиты кандидатских диссертаций по литературоведению в Узбекском государственном университете.

Профессор Войцик заложил основы для создания научной школы самаркандского литературоведения, которая получила широкую известность при его преемнике – блестящем ученом Я.О. Зунделовиче, приглашенным сюда по рекомендации Ромуальда Казимировича. Тандем Войцик — Зунделович не только определил направление будущих научных исследований кафедры, но и подготовил для этого первое поколение талантливых исполнителей в лице своих учеников – С. Шаталова, Р. Шагиняна, В. Ларцева, Е. Магазанника, Э. Магазаника и И. Тонышевой. Справедливости ради следует отметить, что все это было достигнуто благодаря настойчивой подвижнической деятельности опального профессора, личная жизнь которого в Самарканде была далеко не безоблачной.

После окончания войны Р.К. Войцик начинает хлопотать о снятии с него судимости. В заявлении начальнику Управления по делам государственной безопасности Самаркандской области он пишет:

«Со дня освобождения, 2-го августа 1936 года, до сегодняшнего дня, в течение более 12-ти лет, я непрерывно, со всем напряжением сил, предан­но и ревностно служил на благо своей дорогой социалистической Родины, с верой и правдой выполняя высокие обязанности советского гражданина, безупречно ведя большую и ответственную работу по большевистскому об­разованию и воспитанию нашей советской молодёжи. Полагаю, что моя ничем не запятнанная деятельность даёт мне основание просить Вас, т. На­чальник, ходатайствовать о снятии с меня судимости в целях полной граж­данской и политической реабилитации».

К этому заявлению, написанному 20 ноября 1948 года, была приложена характеристика с места работы и автобиография. Дело было принято к рассмотрению, но начавшаяся волна послевоенных репрессий предопределила его исход. Вновь изучались прежние материалы следствия и собирались новые компрометирующие данные. На этот раз к ним отнесли написанную к 20-летию Узбекского государственного университета брошюру Р.К. Войцика «М. Горький в борьбе с реакционными течениями в литературе ХХ-го века», в которой он якобы «исказил суть взглядов Горького как борца против фашизма».

И вновь звучали в деле знакомые обвинения: склонность к анти­советским высказываниям, связь с нежелательными элементами, симпатии к Гитлеру. Обвинение, составленное по отработанной схеме, слушалось января 1950 года на заседании Комиссии при Министерстве государственной безопасности, в ходе которого было принято решение: в заявлении о сня­тии судимости профессору   отказать.

Очевидно, именно это положило конец его работе в Самарканде. Войцик уехал в Крым, где до самой смерти в 1958 году преподавал в местном педагогическом институте им. М.В. Фрунзе в должности профессора кафедры литературы с почасовой опла­той.

Лишь 3 июля 1990 года дело профессора Р.К. Войцика было окончательно закрыто «за недоказанностью преступления» на основании указа Президиума Верховного Совета СССР «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-х и начала 50 годов».

Рубен НАЗАРЬЯН