85-летие отметил Тельман Гдлян. В свое время он был звездой покруче любого актёра.
Когда фамилия Гдлян звучала из уст дикторов державной программы «Время», зрителям объясняли, что мегаследователь «копает под Политбюро». Произнесите это имя в любой компании людей старше «полтоса» — и вы мгновенно получите реакцию. Не обвинение или восторг, а именно реакцию. Это и есть главная характеристика человека, который навсегда врезался в нашу коллективную память.
Меня с ним познакомил коллега, который в конце 1980-х попросту испугался масштабов материала: Гдлян тогда возглавил самую большую за всю историю СССР следственную бригаду, в которой трудились самые эффективные следаки из Генпрокуратуры, КГБ и МВД.
Я отправился с ними в Узбекистан. «Хлопковое дело» так и не стало «кремлёвским». Но то, что я там увидел, меня впечатлило. Я узнал, что за полмиллиона можно повесить на лацкан самую высшую госнаграду — орден Ленина. И что у нас есть следователи, которые могут отказаться от взятки в миллион.
Мы с Гдляном написали первую в СССР книгу о парткоррупции — «Пирамида 1». Закончилось это разгромом группы Гдляна — Иванова, а меня после публикации в «Неделе» очерка «Наследнички» о советских мажорах заклеймили как «порочащего звание советского журналиста» и создали под это дело Совет по этике при Союзе журналистов СССР, о чём поведали в программе «Время». Правда, по итогам года я получил от этого же СЖ звание лучшего журналиста Советского Союза. Такое было время.
Деталь. Западные издательства вышли на меня с жирным предложением о переиздании книги на английском сразу по обе стороны океана. Обещали гонорар, на который мы с моим соавтором могли купить по дюжине квартир в центре (с учётом тогдашних цен и расклада с валютой). Член КПСС и «важняк» (следователь по особо важным делам Генпрокуратуры СССР) Тельман Гдлян гневно и решительно отказался от сотрудничества с «буржуинами».
Сейчас принято сравнивать скромные взятки партийцам (часы Rolex для брежневского зятя Чурбанова или Mercedes для фаворита генсека Щёлокова) с теми объёмами, про которые пишут ныне (квартиры, заполненные наликом, и подвалы с золотыми слитками), и делать вывод, что «раньше было лучше». Абсурд — именно из брежневской коррупции, как из гоголевской шинели, вышли все эти громкие дела.
В определённый очень короткий исторический момент Гдлян стал живым олицетворением формулы «так жить нельзя». Он был не просто следователем — он был персонажем, архетипом. Рыцарем, который ворвался в самые запретные кабинеты и вытащил на свет божий то, о чём все шептались на кухнях. Его фамилия стала именем нарицательным.
Он бросил вызов не просто коррупционерам, а целой касте неприкасаемых. И заставил целую страну замереть у телеэкранов, следя за процессом, который был круче любого детектива. Он сделал правосудие — пусть и в такой скандальной, театрализованной форме — зрелищем национального масштаба.
Тельман Хоренович Гдлян — первый и последний народный следователь СССР. Человек, который сделал из следствия шоу, из обвинительного заключения — бестселлер, а из своего кабинета — штаб революции. Это был триллер в прямом эфире.
Мы вспоминаем его не как юриста (боже упаси!), а как последнего советского супермена в погонах, который на полном серьёзе думал, что можно победить зло, просто следуя УПК. Это дико смешно и безумно трогательно. Не осталось ни такой веры, ни такой страны.
PS. В феврале 1990 года он был исключён из КПСС. В апреле Верховный Совет СССР осудил «необоснованные заявления народных депутатов СССР Гдляна и Иванова». В апреле Гдлян был уволен с должности старшего следователя по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР.
Уголовное дело против него было закрыто после августовского путча. Стал депутатом Госдумы.
Евгений ДОДОЛЕВ
На деле же это была не борьба с коррупцией, а самый настоящий произвол и беспредел со стороны следственных органов, сопровождавшийся массовыми подлогами и ложными показаниями. Эти сфабрикованные дела искалечили судьбы тысяч людей и подорвали государственные институты целой республики.