Груз памяти тысячелетий лежит на седых стенах Самарканда – величественного города, бывшего сердцем древнего Согда (Согдианы).
Волею судьбы, этот город стал истинным зенитом Центральной Азии — громадного кочевого мира. Первое упоминание о Согде мы встречаем в священной книге зороастрийцев – Авесте.
Его границы были чётко определены самой природой.
С юго-востока согдийские земли ограничивал Гиссарский хребет с составляющими его горами Кугитангтау и Байсунтау, служа своеобразной изгородью от Бактрии. С северо-востока такой же внушительной стеной был Туркестанский хребет, продолжением которого являлись горы Нуратау, отделявшие Согд от Кангюя. С северо-запада Согдиану надёжно защищали от кочевников приаралья пески ужасных Кызылкумов. юго-западная граница страны — от хребта Кугитанга до пустыни Кызылкум, была выделена широкой полосой совершенно безводных песков Сундукли.
Две реки, это, прежде всего — Зеравшан, который берёт своё начало высоко в горах из ледника и через сотни километров теряется за современной Бухарой в песках. Вторая река – Кашкадарья зарождающаяся между двумя отрогами Памиро-Алайской горной системы. Она также исчезает бесследно в песках. Между двумя пространствами орошаемых земель, где находили себе приют земледельцы, раскинулись обширные степные пространства, ставшие домом для кочевников.
Подобные природные рубежи выбирали себе многие народы Центральной Азии в период формирования государственных образований. Эти же пограничья утверждали пространства и кочевнических владений.
На рубеже эпох от поздней бронзы и раннего железа возникают кочевнические объединения Евразии, которые, несомненно, участвовали или влияли на построение государственного самосознания.
Убедительный археологический материал, представляет возможность аргументировано утверждать, что отдельные составляющие кочевых племён были прямыми потомками селян «поздней бронзы», обитавших на этой территории. В этот период происходит окончательное отделение ремесла от земледелия и выделение пастушеского образа жизни в самостоятельное образование, то есть, налицо — полный распад первобытнообщинного строя. «Железная революция» усугубила этнорассовые самоопределения.
Границы создаваемых государств, по мнению самих поселенцев, были определены богами этих народов. Но тогда, когда даже божественная природа не смогла геологическими методами замкнуть пограничьем территорию страны, народы сами возводили грандиозные валы, чтобы отделить чужую землю и воспрепятствовать нападению алчущих. Сейчас, эти преграды, которых немало на просторах Центральной Азии, сохранились в памяти народов под названием «Кампырдувал» — («Старушечья ограда», «Забор старухи» и т. п.).
Древнейшие названия для кочевых племён, в том числе и согдийских, мы встречаем всё в той же Авесте. Как мне недавно удалось установить в результате археологических исследований, верховья Согдийской реки (Зеравшана) были колыбелью зороастрийской религии, где жил и начинал свои проповеди пророк Заратуштра в конце IХ — в самом начале VIII века до нашей эры. В Гатах (самых ранних частях Авесты) в контексте, связанном с деятельностью пророка, где говорится о дружественно относящемся к нему турском роде Fryana (Ясна,46, 12), мы встречаем самоназвание кочевников – туры (Tu ra), которые характеризуются как «туры с быстрыми конями» (Яшт ХVII, 55-56).
Туры – кочевники, создавшие своеобразную державу, которая, номинально, объединяла вполне самостоятельные племена Центральной Азии. Даже спустя тысячелетия, в эпических сказаниях, Туран всегда противопоставлялся могучему Ирану.
Пала «кровавая Ассирия» — первая в мировой истории империя, показавшая, что ни одно крупное государство не может существовать сколько-нибудь долго, опираясь на одно лишь насилие. Такая же печальная участь постигла Мидию и Вавилон. Кармания, Арахосия, Элам и Гидросия так же были вынуждены преклониться перед имперскими амбициями Ирана, но и тогда, Иран с опаской посматривал на Туран, которого он никогда так и не смог покорить. Впоследствии, это название – Туран, перешло к территориям Туркестана.
Туранцы всегда именовали себя саками. Существует прямое указание Геродота: «Саки, они же скифы… это были амиргийские скифы, но назывались они саками, потому что персы всех скифов зовут саками» (VII, 64). На мой взгляд, совершенно обосновано Г.Бейли предполагал, что Saka – это прилагательное от Sak со значением «могущественный, сильный, умелый».
Древнеперсидские источники разделяют саков по различным названиям. Несомненно, что сакские племена были весьма разнообразны по своему этническому составу. Отсюда и различия в самоназвании кочевников.
Так, на просторах Средней Азии обитали saka tyaiy paradraya – «саки, которые за морем», saka tyaiy para svqdam – «саки, которые за Согдом», saka tiqrahavda –«саки тиграхауда» (саки с остроконечными шапками), saka havmavarqa – «сака хаумаварга» (саки, почитающие хаому), sakaraykoi – «сакарауки» и т.д.
Религия Заратуштры первоначально нашла своих почитателей в Бактрии, но очень скоро – к VIII веку до нашей эры она стала распространяться и по Согду. В середине этого столетия ученье было почитаемо уже на всём его пространстве. Обязательным элементом в зороастрийской обрядности является использование священного напитка – хаомы. Согдийские саки и были почитателями этого напитка.
На наш взгляд, схема расселения саков проста и лаконична. Несомненно, что Геродот, сообщая о «амиргийских скифах», говорил о Согдийских саках хаумаварга. Во время археологических работ на погребальных курганах Самаркандского региона, произведённых нами в последние годы, в инвентаре захоронений, которые датируются VIII веком до нашей эры, практически обязательно присутствуют (находятся) предметы, относимые к зороастрийскому верованию: курильницы, миниатюрные очажки, каменные ступки и тому подобное.
«Саки, которые за Согдом», это, на мой взгляд, была та группа племён, которая обитала к востоку от Туркестанского хребта, в зоне орошения реки Яксарт (Сырдарья), в том числе и территории древнего Шаша (Ташкентского региона) и Ферганской долины.
Ранее, я отмечал, что сакские племена были разнообразны по своему этническому составу. Несомненно, отличалась и экономика различных племён.
Так, например, выявленная по материалам археологических работ В.Григорьева, экономика сырдарьинских саков отличалась феноменом соединения пастушеских форм скотоводства с ограниченным земледелием и охотой; следовательно, её характерной чертой являлась оседлость. Эта группа саков втягивалась в оседлую жизнь Согдианы, о чём свидетельствует Арриан, сообщавший, что во время походов Александра саки, жители городов по левому берегу Яксарта, подняли восстание.
Возможно, что эти факты позволили Диодору приписать сакской царевне Зарине, образование городов. На мой взгляд, он сообщает вероятнее всего о временных ставках – hormetria. Да и все описания историков походов Александра, рассказывающих о быстром завоевании городов возле реки Сырдарьи, вызывают сомнения. В действительности, это были не города, отвечающие греческим стандартам, а укреплённые селения «зимники-ставки».
«Саки тиграхауда» уже неоднократно встречались на изображениях из археологических раскопок на территории Хорезма. Всадники с остроконечными шапками нередкие персонажи в произведениях искусства и ремесленных изделиях всего региона южного приаралья.
Также просто и логично толкование места пребывания «Саков, которые за морем». Единственным морем возле сакских земель было только Гирканское море – то есть, «Каспийское море» и нет других морей у Персиды. Если на мгновение представить этим морем – Эритрейское, то не проще ли соотнести их к индийским сакам? «Заморские саки», на мой взгляд, это кочевники Гиркании или Дахистана, расселявшиеся между Каспием и Сарыкамышским озером.
Вопрос о саках вызвал в своё время огромную литературу и не перестаёт интересовать историков и поныне, особенно в связи с открытием и изучением сакского языка и письма (я имею в виду восточно-туркестанских и индийских саков). Появляются новые чтения уже известных надписей ахеменидов.
Веками складывалось представление о вольной и независимой жизни номадов, перед которыми открыта вся степь, и о задавленных, приниженных земледельцах, поколениями прикованных к одному и тому же клочку земли. И мало кто знает, что кочевники зависели от земледельцев больше, чем те от кочевников.
У земледельцев было зерно, ремесленные изделия, и даже домашний скот. У кочевников был скот, но зерна и ремесленных изделий постоянно не хватало. И считалось, что степняки предпочитали получить недостающее силой – грабежом. Увы! Именно в этом суждении и кроется ошибка в оценке характеристики «хозяев степи».
Действительно, древние европейские и переднеазиатские авторы с раздражением и неприязнью описывали даже внешний облик кочевников, подчёркивали их жестокость к врагам и беспощадность к побеждённым, предельную непритязательность в быту. При этом, не обращали внимание на великолепное знание кочевниками природы и животных. Номады почитали и боготворили прекрасных коней, в искусстве наездки им не было равных, развитые до виртуозности военные навыки, обычай побратимства, подчёркнутое уважение к старшим и к памяти предков. Для них было в обыкновении суровые степные законы, наказывающие мучительной смертью за воровство и прелюбодеяние. Кочевники были «рыцарями» степей. Их утончённая нравственность, через многие столетия послужила основой кодекса поведения средневековых героев Европы.
В начале «эпохи железа», кочевники Согда, уже прошли первую стадию кочевания – таборную. После захвата новых земель, относительного урегулирования отношений с завоеванными поселенцами и соседними государствами, кочевники-скотоводы пытались активно осваивать занятые ими территории. Начался период «обретения Родины». У кочевых племён, в том числе и саков хаумаварга, пришло осознание необходимости более тесных и конструктивных взаимоотношений с оседлыми земледельческими группами. Рождался симбиоз, который устраивал два разных, полярных мира.
Не требовалось великой мудрости, чтобы понять веление времени – регулярная эксплуатация завоёванных стран выгоднее простого грабежа. Немного позднее древние хунну говорили, что они «создают государство, сражаясь на коне, и поэтому пользуются влиянием и славятся среди всех народов». Но мудрый советник первых монгольских ханов повторял им иной афоризм: «Хотя вы получили империю, сидя на коне, но управлять ею, сидя на коне, нельзя». Советнику были хорошо известны примеры великих саков Средней Азии.
В Согде кочевники и земледельцы входили в состав одного и того же государства, но их общение происходило преимущественно в политической сфере. Они жили по соседству, но раздельно.
Несомненно, как показывают исторические материалы, на которые указывал исследователь В. Григорьев, подмечая, что кочевая знать в подобных государствах не только не занималась непосредственным управлением завоёванными областями, но устранялась «…даже от труда собирать подати с покорённых, что достигалось посредством оставления страны в руках туземных владельцев, с обращением их в данников».
Саки хаумаварга оказались объединёнными не только в рамках одного политического образования, но и в рамках одного общества. Правящий слой кочевников (племенных вождей) в них быстро превращался в господствующий класс оседлого населения и объединялся с местной знатью. Однако сама племенная группа, по сути, оставалась истинно кочевой, скотоводческой.
Кочевые народы обычно формируются труднее и дольше, чем земледельческие. Все члены любого кочевого общества полагают, что происходят от общего предка и, следовательно, являются родственниками. Но кочевое общество состоит из отдельных племён, родов, их подразделений, подразделений их подразделений и так далее.
Как члены одной семьи знают своего ближайшего предка, так и члены крупного кочевого подразделения, скажем, племени, считают себя потомками одного предка, Только предок этот уже не реальный, а мифологический. Отсюда обожествление и культ предков.
Возникший в Согде зороастризм был универсальным явлением, который содержал в себе мифологему свойственную и представлениям о божественном предке кочевников. Учение Заратуштры было понятно и земледельцу, и скотоводу. Пьянящий культовый напиток зороастрийцев – Хаома (приготовлявшийся из трав и молока), был очень близок к торжественному хмельному напитку всех кочевников Центральной Азии – кумысу, взбитому кобыльему молоку с добавлением некоторых ароматных трав. Идея почитаемого огня и обожествлённых светил, также была знакома и понятна степнякам. Поэтому в Авесте содержатся главы, где герои-кочевники беседуют со святыми помощниками Ахура-Мазды.
Существовала ли духовная близость между земледельцами Согда и саками хаумаварга? Мне кажется, что подобный факт имеет право на существование. В погребальных курганах племенной сакской знати мы выявляем элементы заупокойного культа присущие оседлым народам. Так, практически повсеместно, в этих захоронениях выявлен обряд «отверзания уст», кирпичная закладка дромоса перед погребальной камерой, которая имела сводчатые перекрытия, место возведения курганов – за водным рубежом и другие многочисленные объективные факты.
Обычно, кочевники писали свою историю погребальными курганами, которые, как забытые книги терпеливо ждут своих читателей. Курганы «рассказывают», что согдийским сакам очень нравились великолепные ковры, богато украшенные различными изображениями. Такими же яркими и своеобразными были находки ювелирных украшений, которые могли быть созданы только великолепными художниками. Многочисленные образцы литья из бронзы и чеканного золота, несомненно, были изготовлены в литейных мастерских городов или селений.
По собранию образцов и сюжетов артефакты кочевых племён Согда входили в круг скифо-сакского искусства, с мифологемой и сложной знаковой системой. Это был народ с изысканным вкусом, в котором отражалась духовная концепция культурного образа.
Внешний облик согдийских саков посчастливилось увидеть в уникальных археологических находках, сделанных нами во втором кургане Кургантепинского могильника вблизи от города Самарканда. Там были обнаружены костяные пластины, на которых древним художником, нанесены гравюры изображающие сцены охоты и сражения саков. На костяных плоскостях размером 12 на 9 сантиметров воспроизведена сцена смертельной битвы между восемью воинами, а на другой такой же пластине кульминационный момент групповой охоты, где три всадника преследуют разнообразных животных.
Художнику удалось на этих миниатюрах показать не только внешний облик согдийских саков, но и огромное количество мельчайших деталей одеяний, военных доспехов, оружия, экипировки лошадей, пейзажа. По целому ряду специфических признаков, все эти изображения создавались именно в Согде. В материалах из археологических раскопок на Кургантепинском, Зармитанском, Марджанбулакском, Хасантепинском и Дуканханамском курганных могильниках, обнаружены также прямые аналогии предметов, изображенных на костяных пластинах.
Все эти могильники расположены в непосредственной близости от древних городищ, которые датируются временем эпохи раннего железа или азиатской античности, но отделены от них реками. Подобное соседство весьма характерно для согдийских кочевников. Я считаю, что земледельцы гарантировали безопасность погребений элиты степняков и, в тоже время, обеспечивали себе безопасность от внезапных нападений «не прошеных гостей». И, опять-таки, это может быть и фактом того, что кочевая знать, таким образом, узаконивала своё участие в управлении жизнью земледельческого мира.
Уникальные археологические находки, обнаруженные в последние десятилетия на территории Согдианы, говорят о достаточном присутствии культуры саков в процессе государственного образования и обретения сложной структуры своеобразной цивилизации.
