18+
30 Октября 10:25
Вести.UZ | Новости Узбекистан, Россия, Казахстан, Украина, Беларусь

«Люди с обочины» идут в ваххабиты

Что такое постсоветский ваххабизм, и отличается ли он чем-то от саудовского? Почему мигранты из Средней Азии становятся адептами радикал-исламистских организаций?

В каком состоянии сейчас находится традиционный ислам среднеазиатских республик? На эти вопросы для ИА REGNUM ответил ученый-востоковед Бахтияр Бабаджанов, ведущий научный сотрудник Института востоковедения АН Узбекистана.

Мы часто называем часть мусульман «ваххабитами» и говорим о «ваххабизме». Создается впечатление, что большинство тех, кто использует эти термины, либо даже те, кто называет себя «ваххабитами», по-разному понимают его. 

Движение «ваххабийа» — эпоним от имени основателя Мухаммада ибн ‘Абд ал-Ваххаба, идеология которого была крайним ригористическим проявлением ханбалитского мазхаба ислама. После того как ваххабизм стал идеологией Саудовской Аравии, произошло его «огосударствление». Политический, ритуальный нигилизм и максимализм ваххабитов смягчились, а их идеология фактически вернулась в рамки ханбалитского мазхаба.

Поэтому нельзя прямо отождествлять идеологию современной Саудовской Аравии с тем «ваххабизмом», который со второй половины XIX века имеет хождение в среде улемов бывшей Российской империи и используется чаще всего как обвинительный ярлык. Но этот термин у нас утвердился, и мы (в том числе и специалисты) вынуждены его использовать.

Выделю два основных постулата раннего ваххабизма.

 Во-первых, призыв Ибн ‘Абд ал-Ваххаба вернуться к единобожию (таухид). Таухид предполагал отказ от массы обычаев и обрядов, появившихся в исламе после смерти Пророка и которые ваххабиты считали недопустимыми ритуальными новшествами — бидъа и грехом — ширк.

Например, бидъа и ширком были объявлены поклонение могилам святых или близких родственников (зийарат), суфийская ритуальная практика (нафила), празднование дня рождения Пророка, и праздники вроде Навруза.

Крайний экстремизм в борьбе ваххабитов с этими «новшествами», и обвинения остальных мусульман в отступничестве, стали для всего исламского мира символичными. Однако эти ритуалы в суннитском исламе считаются легитимными. Отсюда — конфликты с идеологией «пришельцев».

Критика ваххабитами существующего ислама пришлась на период стагнации и кризиса мусульманских сообществ. Ее подхватили богословы других мазхабов. Даже некоторые суфии призывали «вернуться к религии времени Пророка».

В Российской империи призыв к очищению ислама был подхвачен реформаторами — джадидистами (от арабского джадид — новый). Джадидисты ратовали за новые виды мусульманского образования, реформы при заимствованиях технических новшеств и политических систем у европейцев и русских. В отличие от ваххабитов, джадидисты были более лояльны к «неверным», но в плане богословской и рациональной аргументации почти ничем не отличались от ваххабитов.

 Консервативная же часть богословов критиковала и ваххабитов, и джадидистов. Во всяком случае, хор голосов и взаимная критика были чрезвычайно многосложными, и иногда кажется, что идеи кочевали из одного лагеря в другой почти буквально, хотя обретали разные толкования.

Самый больной вопрос в «нашем» ваххабизме — это вопрос джихада. «Наши» ваххабиты понимают его слишком узко, а на Кавказе этот джихад сомкнулся с традицией абречества. Ваххабиты отстаивают возможность существования «чистого ислама» только в разных видах теократического государства, например, в форме «халифата» — этой абстрагированной и мало проясненной религиозно-политической системы. Эти отвлеченные от нынешних реалий цели сопровождаются резким отчуждением от «неверных», крайней нетерпимостью к ним.

Сегодня постсоветский ваххабизм занял свою нишу в геополитическом противостоянии и стал средством скрытой борьбы против политических противников. Рядовые ваххабиты могут участвовать в этой «большой игре» не понимая того, что в большинстве случаев, служат интересам «неверных». Однако их лидеры принимают, чаще всего, правила «большой игры» сознательно, пытаясь вести свою собственную игру, не забывая и о материальных вознаграждениях, поскольку «борьба» хорошо финансируется и крайне сложно в ней проверить — как используются поступающие средства.

Представители каких социальных слоев Узбекистана чаще всего оказываются носителями идей (ваххабизма, Хизб ут-Тахрир, Таблиги джамаат)? Почему некоторые граждане Узбекистана предпочитают джамааты исламистов исламу своих отцов и дедов?

Эти и подобные организации появились в момент развала СССР, когда явно обозначились кризис прежней идеологии и оживление религиозности среди всех жителей бывшего Советского Союза. Зарубежные проповедники утверждали, что они и только они являются носителями «чистого ислама», знают пути возвращения к нему мусульман, указывали даже способы преодоления проблем, появившихся сразу после развала СССР и т.д.

 Сейчас ясно, что наплыв такого рода организаций — часть целенаправленной и единой акции. В свое время режиссеры этой акции видели в советских мусульманах самую дискриминируемую группу населения и ожидали их выступления против власти.

В самом начале 90-х годов среди завербованных в ту же Хизб ут-Тахрир преобладали склонные к религиозности интеллигенты среднего класса. Это был целенаправленный выбор. Такие люди способствовали расширению организации, поскольку могли обращаться к «местной аудитории» на понятном ей языке, и могли завлечь в ряды Хизб ут-Тахрир большое количество людей.

 На втором этапе (середина 90-х XX века) в ячейки той же Хизб ут-Тахрир стали вовлекаться молодые люди из самых разных слоев населения. Прибавьте к этому крайне сложные экономические проблемы и, как следствие, накопление социального неблагополучия и рост конфликтного потенциала.

В большинстве стран Средней Азии эти проблемы не решены и вряд ли будут решены в ближайшее время. Бедность — не есть прямая причина появления такого рода организаций, но ее влияние на рост такого рода организаций не оспаривает никто. Основная питательная среда для той же Хизб ут-Тахрир или Таблиги джамаат — выходцы из провинции и «люди с обочины». Эти люди по разным причинам оказались отчужденными от экономических ресурсов, образовательных программ, не имеют работы, вынуждены искать ее за пределами своих стран.

Теперь по поводу «религии отцов и дедов». Чтобы ей «изменить», нужно хотя бы иметь о ней представление.

В советское время возможности получить такие знания легально были небольшими, если не говорить о каких-то повседневных традициях и простых ритуалах в семьях. С другой стороны, имамы в мечетях сами не были готовы к такому почти повальному религиозному возрождению. А упомянутые лидеры религиозно-политических групп (РПГ) пользуются недовольством и проблемами неофитов, и пытаются скорее стимулировать их политические порывы, нежели привить им полноценные религиозные знания.

 Так что искать один единственный ответ на то, что молодежь все реже проявляет приверженность к исламу в его патриархальных и консервативных формах, некорректно. Они — люди другой эпохи, какими бы маргинальными они нам не казались бы.

В вышеупомянутых явлениях я усматриваю некие признаки кризиса консервативного ислама. Остановить этот кризис едва ли удастся.

Кроме того, управляемая, подспудная или стихийная реформа религии — часть политических процессов. И потом, исламизация — это часть общемировых процессов, со всеми его сложными причинно-следственными связями, конкретными геополитическими раскладами сил и так далее. И хотим мы того или нет, исламизация не может происходить на основе «религии отцов», поскольку консервативные и старые формы религии к реформации не способны.

Хотя именно в консервативных формах ислама, я полагаю, заложен серьезный потенциал к адаптациям и политическому конформизму. Именно этот фактор привлекает современных политических лидеров, особенно в регионе Средней Азии, которые инициируют государственную поддержку традициям консервативного ислама.

Вопрос — о секте » Хизб-ут Тахрир» (ХТ). Идеологию этой организации считают религией большинства мигрантов из Узбекистана, которые работают в России. Мигранты оказываются под влиянием идей ХТ в России или еще у себя, на родине? И как этот процесс происходит?

По моим данным, под влияние ХТ большинство этих людей (преимущественно молодых) попадают не в Узбекистане, а именно в России. ХТ — это международная организация, располагающая немалыми ресурсами, с огромным опытом вовлечения в свои ряды неофитов.

Вы знаете, в последнее десятилетие они появились на Украине, Белоруссии, даже в Прибалтике. Они сознательно ищут слабые звенья общества и бреши в идеологических ориентациях маргинальных социальных сетей. Создается впечатление, что ХТ сумело найти такого рода бреши в сознании мигрантов.

Главная проблема мигрантов — психологический и правовой дискомфорт. Не все из них способны инкорпорироваться в местную среду, а правовые и прочие государственные органы и некоторые граждане России перманентно напоминают им о том, что они — временное и чужеродное «тело». Но деваться мигрантам некуда, на родине для них работы нет.

Поэтому они терпят прессинг, дают взятки, изворачиваются, лишь бы остаться в стране, которой их рабочие руки нужны. Кажется, только ХТ и им подобные организации готовы понять и отчасти взять на себя их проблемы. И здесь расчет ХТ оказался верен.

Нужно иметь в виду высокую социальность среднеазиатских общин. Мигранты стремятся сблизиться с себе подобными, чаще всего земляками по области, городу, району или кишлаку. ХТ использует их стремление к единению, чтобы вовлечь мигрантов собственными бредовыми идеями. Я говорю об этом на основе своих интервью со многими мигрантами. Сейчас в России предпочитают говорить о мигрантах как о едва ли не проблеме номер один. Самой проблемы никто не оспаривает. Хотя долгое и настойчивое муссирование «вопроса мигрантов» выглядит со стороны как способ отвлечь общественное мнение от более глобальных проблем.

У некоторых российских экспертов сложилось мнение, что «мирные» «Хизб ут-Тахрир» и «Таблиги джамаат» выступают некими прикрытиями для боевиков — джихадистов. Согласны вы с этим мнением?

И да, и нет. Данных о том, что джиахадисты непосредственно связаны с ХТ или таблиговцами у меня нет. Мне кажется ставить вопрос о прямой зависимости пока нет оснований. Но существует другая зависимость, точнее взаимосвязь.

Что вы имеете в виду?

Мне пришлось изучать литературу, документы т.н. Исламского движения Узбекистана (позже — Туркестана) и даже досье некоторых из боевиков этой организации, собранные Вашингтонским офисом Фонда Карнеги. Так же мне удалось изучить публикации так называемых джамаатов из Южного Казахстана. Я убедился, что большинство боевиков — это выходцы из кружков ваххабитов.

 Среди боевиков ИДУ встречались бывшие члены ХТ и подобных групп и партий. Крайне редко удавалось реконструировать причины их вовлечения в ряды боевиков. Однако я уверен, что самая первичная идеологическая обработка в рядах РПГ стала толчком к тому, чтобы молодой боевик или шахид (шахидка) рвались нацепить на себя пояс шахида или взять в руки автомат. Конечно, я понимаю, что причин вовлечения разных людей в ряды боевых организаций много, но первичную идеологическую подготовку со стороны «даватистов» я бы не стал исключать.

Telegram Вести.UZ Подписывайтесь на канал Вести.UZ в Telegram
Загрузка...

Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять
Политика конфиденциальности