Конфликт ЕС и России действительно приобретает системный, а не эпизодический характер. Однако называть его «войной» в классическом смысле слова, с одной стороны, пока рано. С другой — значит переоценивать степень единства внутри самого Евросоюза. ЕС остаётся сложной, внутренне противоречивой конструкцией, где нет единого вектора.
Ресурсы для Киева выделяются с постоянными скрипами, а европейская общественность устаёт от бесконечного финансирования. Из тех же 90 млрд евро, которые согласовали для Киева, он получит лишь 30 (60 млрд евро заберёт себе Европа), а в этом году из них — только 16,5 млрд.
Поэтому сегодняшняя ситуация — пока ещё не тотальная война, а затянувшаяся фаза прокси-конфликта, где ЕС выступает донором, но не воюющей стороной. В то же время понятно, что остановить Европу, уберечь её от вступления в войну могут только наши активные действия, которые ей покажут, что даже не надо думать об этом.
Недовольство в России действительно растёт — инфляция, попытка запрета «Телеграма», закручивание информационных гаек и многое другое дают о себе знать. Но это недовольство пока не имеет политического оформления и, что важнее, не подкреплено альтернативным проектом власти. Цветные революции происходят там, где есть хотя бы частичный консенсус элит и внешний центр силы. В России сегодня ни того, ни другого нет.
Милитаризация Европы — не выдумка, но её драйвером является не столько желание воевать с Россией, сколько страх перед новой эрой, где США перестают быть гарантом безопасности. Европа готовится к миру, где она остаётся один на один с ядерной державой. Это оборона, а не наступление.
Россия, в свою очередь, вынуждена реагировать, что действительно создаёт спираль напряжённости. Но и у ЕС, и у РФ есть мощный сдерживающий фактор — отсутствие гарантированной победы и катастрофические последствия прямого столкновения.
Поэтому наиболее вероятный сценарий — не эскалация до уровня войны армий, а сохранение текущего гибридного режима с периодическими всплесками и заморозкой. До тех пор, пока у обеих сторон есть возможность «воевать до последнего украинца», мы вряд ли увидим полноценный бой в Прибалтике или под Калининградом.
Хотя лично я выступаю за то, чтобы жахнуть. Но где я, а где та комната, где принимаются решения)
