В Москве прошел важный круглый стол «Эволюция постсоветских государств в рамках трансформации миропорядка». Диагноз поставлен неутешительный.
Россия остается важным, объединяющим постсоветское пространство фактором, однако эпоха «тостовой дипломатии» и апелляций к братству и дружбе закончилась — сегодня действует иная реальность.
Сергей Маркедонов:
Постсоветские процессы необходимо исследовать на основе продолжительного времени, учитывая имперскую проблематику: Советский Союз также родился после распада Российской империи и абсорбировал его — сегодняшние явления имеют глубокие исторические предпосылки.
Александр Князев:
В отличие от европейской и кавказской частей постсоветского пространства, где уже произошли резкие внешнеполитические повороты (вступление в НАТО, замороженное членство в ОДКБ), в Центральной Азии такие изменения только предстоят.
На территории пяти стран региона существует большое количество конфликтных узлов, о которых открыто не говорят и не пишут (примеры: события лета 2022 года в Узбекистане, движение в Каракалпакстане, ситуация в Хорезмской и Марыйской областях, проблемы в Казахстане).
Регион отстает в процессах восстановления и формирования идентичности — не только гражданской, но даже этнической (например, трайболизм в Казахстане).
Елена Карпинская:
Постсоветское пространство официально определено в стратегических документах РФ как сфера ее долгосрочных интересов. Наличие общей истории, экономики и языка перестало быть гарантией сохранения добрососедских отношений России со странами постсоветского пространства. Утверждение о том, что страны постсоветского пространства «никуда не денутся» от России, является мифом, опровергнутым событиями последних лет.
Ахмет Ярлыкапов:
Религиозный фактор на постсоветском пространстве приобретает растущее значение — и не только в мусульманских странах (пример Украины, где религия активно используется в политических целях). На Южном Кавказе лидером по использованию религиозного фактора стал Иран, который обошел и Турцию, и страны Персидского залива; это использование носит неочевидный, но очень эффективный характер.
Александр Гущин:
Каждый регион постсоветского пространства, несмотря на общие черты, развивается самостоятельно.
Наталья Харитонова:
На постсоветском пространстве отчетливо проявляется поколенческий раскол — люди старше 40 лет в значительной степени более настроены на сотрудничество с Россией, чем более молодые люди.
Юлия Никитина:
Целесообразно принять реальность такой, какая она есть — неравномерный и незавершенный суверенитет является данностью постсоветского пространства. Особенности постсоветского суверенитета вынуждают отходить от традиционных методов решения конфликтов, требуя новых подходов.
Эдуард Соловьев:
Распад СССР сыграл ключевую роль в формировании современных международных отношений и становлении однополярного миропорядка, хотя дискуссии о том, состоялся ли этот миропорядок окончательно, продолжаются. Многие эксперты сходятся во мнении, что распад СССР продолжается до сих пор, в том числе на Украине, в Молдове и Закавказье.
Западные авторы рассматривают Россию не как СССР, а как «падающую великую державу», однако события на постсоветском пространстве начиная с 2008 года показывают, что слухи об эрозии влияния России преувеличены.
Александр Левченков:
На примере Украины и Молдовы видно, что политика отказа от общего менталитета (языковая политика, историческая политика) оказалась важнее мощного экономического базиса – противоречия на этих сюжетах начинались еще до эскалации.
Сергей Жильцов:
Центральная Азия не является единым образованием — это совокупность разнородных государств с собственными траекториями развития.
Роль государств Центральной Азии в значительной степени сводится к обслуживанию (транспортный регион), однако это не сыграло интегрирующей роли. Взаимодействие между самими странами Центральной Азии остается слабым – основное воздействие оказывают внерегиональные акторы. Темпы роста в регионе также объясняются скорее внешними факторами, нежели собственными заслугами этих государств.
Николь Бодиштяну:
Политика Молдовы претерпевает процесс военизации — страну к чему-то готовят, однако население к этому не готово.
Евгения Горюшина:
Южный Кавказ перестраивается после формирования новых логистических маршрутов, что меняет региональную конфигурацию. Азербайджан сумел конвертировать политику памяти и победу в собственный капитал, став ключевым транспортным узлом региона. Армянский кейс стал «лакмусовой бумажкой» текущих изменений: Ереван постепенно выходит из прежней модели, хотя российско-армянская взаимозависимость сохраняется.
