Немало тайн хранит Боткинское кладбище Ташкента. Одна из них связана с профессором Евгением Шляхтиным.
Недавно активисты из «Памяти о ташкентцах» нашли точное место его захоронения. Плиту показала родственница жены Шляхтина, но надписи не было и доказательных документов тоже. И вот на днях удалось установить по кладбищенским книгам, что профессор Шляхтин похоронен именно здесь. К сожалению, теперь нет не только надписи, но и плиты. А на её месте свежее захоронение.
История поиска такова.
В первые годы работы группы «Память о ташкентцах» мы все очень старались найти утраченные могилы знаменитых и известных ташкентцев. Многие нашлись, а биографии тех, захоронения которых не обнаружились, я предложила поместить в альбом «Вместо памятника». Так там и оказался рассказ о профессоре Шляхтине.
Через некоторое время ко мне обратилась Инга Мирошникова и предложила показать могилу Шляхтина. Мы встретились на Боткина. Справа от стены храма я увидела бетонную горизонтальную плиту без надписи, лежащую на земле. Инга вспоминала, как маленькой девочкой приходила сюда с бабушкой и другой пожилой родственницей убирать и возлагать цветы на могилы, расположенные слева от плиты. Это были захоронения родных бабушки. А под плитой, вспоминала Инга слова бабушки, лежит профессор Евгений Михайлович Шляхтин, который тоже родственник, хотя и дальний. Прошло много лет. Умерла бабушка, прервались связи с её родственниками. Но, прочитав, что мы ищем могилу Шляхтина, Инга вспомнила рассказ бабушки и решила помочь.
Рассказ её вдохновил не только меня, но и других членов группы «Память о ташкентцах». Плиту вымыли, место вокруг расчистили, положили цветы и на ограду прикрепили временную табличку с именем Шляхтина. Табличка очень скоро исчезла, а у нас не было доказательств словам Инги.
В конторе кладбища мне не дали книгу записей за 1939 год, сказали, что она утрачена. Посмотреть запись о погребении не удалось. На этом дело остановилось.
И вот недавно Инга снова вышла на связь и поделилась новостями.
Во-первых, она встретила на могилах людей, чьи родственники там похоронены. Они подтвердили рассказ бабушки. Профессор Шляхтин похоронен именно там и не один, а с женой, которая им приходится прапрабабушкой.
Со слов старших они знают, что в 1920-м году Шляхтин приехал в Ташкент с женой и её племянницей. Общих детей у них не было. Жена долго и тяжело болела и скончалась раньше Евгения Михайловича. Место внутри ограды около церкви – семейное захоронение потомков жены Шляхтина. Но самое главное, Инга смогла упросить работников кладбища и найти запись о погребении Евгения Шляхтина в 1939 году.
Возраст 73 года, совпадает с датами жизни профессора. Кроме того, есть в книге очень важная пометка, сделанная красной ручкой. В 1983 году 6 мая в могилу сделано родственное подзахоронение. Вчера я посмотрела кладбищенскую книгу за 1983 год. У меня скан книги сохранился, искала давно уже свою родственницу. Пригодилось. В книге за 1983 год нашла запись от 6 мая о захоронении Наталии Григорьевны Мирошниковой в могилу 1939 года. Это племянница жены. Совпало! Есть рядом с местом предположительного захоронения Шляхтина надгробие Наталии Григорьевны Мирошниковой. А в 2017 году 16 июня уже к ней подзахоронена её внучка.
Вот так и утрачиваются старые могилы. Потомки хоронят в семейные захоронения своих родителей, а кто был первым, уже не знают или не пишут на новых надгробиях. Всё юридически обосновано и законно, но имя стерто.
Теперь перед нами стоит задача найти родственников жены Евгения Михайловича Шляхтина и испросить у них разрешения хотя бы повесить на ограду табличку с именем профессора Евгения Михайловича Шляхтина (1865 – 1939).
Это был яркий человек с трудной судьбой.
Профессору Евгению Михайловичу Шляхтину, первому заведующему кафедрой гистологии Ташкентского Медицинского института, Узбекистан обязан многим, прежде всего воспитанием прекрасных специалистов в области медицины, которые впоследствии сами стали учителями и наставниками, известными учеными.
Прежде, чем стать врачом, Евгению Михайловичу Шляхтину пришлось пережить много невзгод. Он служил офицером, но ему были очень близки идеи народовольцев, которыми он делился с сослуживцами. В 1887 году за пропаганду революционных идей в армии его арестовали и поместили в Петропавловскую крепость. Военно-окружной суд разжаловал Е.М. Шляхтина в рядовые и присудил ссылку за пределы России. Четыре года служил Шляхтин солдатом в Турции. Вернувшись на родину, некоторое время находился под полицейским надзором и поступить в университет ему не разрешали.
Окончить медицинский факультет Московского университета Евгению Михайловичу удалось лишь в 33 года, в 1908 году, а через два года ему была присвоена ученая степень доктора медицины. Проработав некоторое время земским врачом, Шляхтин увлекся гистологией и начал преподавать на медицинском факультете Московских высших женских курсов. Курсистки обожали своего разносторонне образованного педагога и дарили ему картины, в знак признательности. С того и началось увлечение Евгения Михайловича коллекционированием живописи.
21 января 1919 года В.И. Ленин подписал Декрет Совета Народных Комиссаров об учреждении государственных университетов, куда направлялись профессора из ведущих учебных заведений страны.
Евгений Михайлович Шляхтин сначала поехал в Ярославль, читать курс гистологии, но из-за материальных сложностей очень быстро перевелся в Среднеазиатский университет, в Ташкент. В университете Шляхтин организовал и возглавил кафедру гистологии. Кроме того, Евгений Михайлович, имея большой опыт работы земским врачом, занимался и лечебной практикой, терапией и нервными болезнями. Жил он в 1920-х годах на улице Воронцовской, 47, где располагалось общежитие профессоров САГУ. Своего кабинета не было, но на дом к больному его приглашали.
Профессор Шляхтин – автор 12 научных работ, посвященных строению нервной системы, лимфатических сосудов и узлов, сердечной мышцы. В 1921 году он опубликовал монографию «Спаивающие линии миокарда и их функциональное значение», а также издал учебник «Гистофизиология».
Профессор Шляхтин слыл чрезвычайно строгим преподавателем. Среди студентов-медиков ходили легенды о том, как трудно ему сдать экзамен. Однако одинокий пожилой профессор, преодолевший многие жизненные беды, участливо относился к талантливым, но материально бедствующим студентам. Весь город знал, что у него всегда есть подопечные, которым он помогает деньгами.
Не оставил Евгений Михайлович и своего увлечения живописью. Когда в его новый дом по улице Свердлова приходили студенты сдавать зачеты или экзамены, Евгений Михайлович обязательно показывал им свои сокровища, картины знаменитых русских художников Айвазовского, Богданова, Ярошенко, Клевера и других. При этом, вспоминала одна из лучших его учениц, Лидия Абрамовна Элькинд, Евгений Михайлович обязательно рассказывал студентам о знаменитых художниках, о живописи, об истории создания картин украшавших стены его дома.
Кроме картин, Евгений Михайлович собирал книги, у него была богатейшая медицинская библиотека.
В 1939 году Евгений Михайлович Шляхтин умер, оставив завещание. По нему собрание живописи, библиотека и дом переходили в собственность ТашМи, в котором он проработал до самых последних дней, так и не оформив пенсию.
В доме Шляхтина сразу же была создана республиканская медицинская библиотека. В ее основу вошли медицинские книги Евгения Михайловича. Я хорошо помню типичный ташкентский одноэтажный дом с навесным крыльцом, двойной массивной парадной дверью на тихой зеленой улочке между Ассакинской и Балыкчинской. Мне так уютно было заниматься в читальном зале библиотеки Шляхтина в студенческие годы. Вплоть до перевода после землетрясения медицинской библиотеки в новое здание, все называли ее библиотекой Шляхтина, никак иначе.
А вот собранию живописи, по данным ташкентского искусствоведа Софии Михайловны Круковской, повезло меньше. Картины раздали в клиники и на кафедры ТашМи, причем не вели никакого учета, потеряли опись коллекции, стали пропадать и некоторые картины. Появились опасения, что очень скоро собрание живописи Шляхтина будет утрачено для города навсегда.
Государственный музей искусств УзССР стал просить руководство республики передать картины в музей и получил разрешение. Сотрудники музея из найденного в ТашМи отобрали 19 наиболее ценных полотен. Впервые в Ташкенте была организована специальная выставка коллекции Евгения Михайловича Шляхтина. Ташкентцы увидели пейзажи : «Парусник. Буря на море» А. Боголюбова, «Украинская хата после дождя», 1917 г. Ю. Клевера, «Рыбный лов», 1865 г. Льва Лагорио. Авторство всех картин подтверждено подписями художников.
Кроме пейзажей, Шляхтин любил картины исторического содержания, например, Ф. Нестерова «Встреча царя» и К. Вещилова «Приезд боярина», а также произведения передвижников Константина Трутовского, Н. Ярошенко, А. Волкова, чья картина «В погребке» Адриана Волкова, которую высоко оценил даже В.В. Стасов, считалась навсегда утерянной.
В настоящее время в постоянной экспозиции мне удалось увидеть пять картин. Самая драгоценная из них «Закат в степи» Айвазовского. Недаром она оказалась среди полотен, похищенных из музея в 2001 году, но, к счастью, очень скоро найденных. Большое впечатление производят полотна Н. Богданова «У скамейки первого свидания» (1879) и «Выгнали» Н.А. Ярошенко (1883). Хороши «Рыбный лов» Льва Лагорио (1865) и «Пропивают невесту» (1890) Константина Трутовского.
Очень надеюсь, что когда-нибудь будут извлечены из запасников другие картины из собрания Евгения Михайловича Шляхтина и в память о нем пройдет специальная выставка, как в далеких сороковых, когда музей получил его картины.
