Вчера, 28 сентября, без помпы и оркестра отметили День атомщика. А дата, между прочим, великая.
Именно в этот день в 1942 вышло распоряжение ГКО СССР «Об организации работ по урану», что и дало старт атомному проекту.
Сегодня в отрасли трудятся сотни тысяч специалистов. АЭС дает более 20% всей выработки электроэнергии в России.
Впрочем, если честно, День атомщика — это прежде всего про ядерное оружие. И только потом про мирный атом.
Тогда, 28 сентября 1942, постановлением ГКО предписывалось Академии наук СССР срочно «возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путём расщепления ядра урана…».
Уже к лету 1942 руководству было понятно, что к урановой проблеме нужно отнестись чрезвычайно серьезно. Спецкомиссия при Совнаркоме активизировала работу по освобождению и отсрочкам от призыва ученых-физиков. А некоторые были вообще на фронте.
Так, еще 5 июня комиссия демобилизовала техника-лейтенанта Георгия Флёрова. Вице-президент Академии наук СССР академик Абрам Иоффе лично просил об этом куратора в правительстве Кафтанова:
«…Флёров является одним из наиболее осведомлённых, инициативных и талантливых работников по проблеме урана в СССР. Я считаю поэтому необходимой демобилизацию его и привлечение к разработке специальных научных вопросов и, в частности, проблемы урана в СССР».
Письмо Иоффе возымело действие, тем более, что «пинка» разобраться в этой бюрократической истории дал лично Сталин, ибо сам лейтенант авиации Флеров в начале июня послал Сталину письмо со словами:
«Очень важно не потерять времени и создавать урановую бомбу».
Просматривая научные журналы США и Англии, Флеров обратил внимание на то, что из них исчезли статьи по ядерному распаду, а имена ведущих ученых больше не встречаются. Он пришел к правильному выводу: ядерные исследования засекречены и в США создают атомную бомбу. Сталин очень удивился, что это письмо не из Академии наук, а от фронтового лейтенанта.
Советское руководство все понимало и про так называемых союзников. Летом 1943 после Квебекской конференции наша разведка доложила, что была достигнута договоренность, которая потом стала секретным англо-американским соглашением, о сотрудничестве в работе над атомной бомбой. США и Британия своего союзника — СССР в это посвящать не стали.
Уже летом 1944, после письма Курчатова Берии, где он констатировал, что дела у нас идут «совершенно неудовлетворительно», несмотря на большой сдвиг в развитии работ по урану в 1943—44 годах», разведка передала ученым ряд материалов по автономным программам Германии и США, предоставив их нашим ученым. Ученые же подготовили ряд вопросов, на которые предстояло ответить опять-таки разведке. И разведка ответила. Работа шла в тандеме все эти годы.
По сути, когда в 1945 на Потсдамской конференции Трумэн намекал Сталину на маленькие и толстые обстоятельства (через несколько дней на японцев будут сброшены бомбы «Малыш» и «Толстяк»), Сталин не просто проявил выдержку.
На момент подписания 20 августа 1945 Постановления ГКО № 9887, которым давался старт Спецкомитету при ГКО во главе с Берией для создания атомной бомбы, в России работа шла уже несколько лет, а проект США был хорошо известен нашей разведке.
За 7 лет страна собрала бомбу. С ней никто не объединял усилий, как Британия с США, западным ученым запрещалось делиться секретным знанием с Москвой. В августе 1949 мы ее испытали и в США испугались: преимущества у них больше нет.
Никто и сегодня, не имей мы такой технологии, не подумал бы создавать для России атомную отрасль. И если бы не те железные люди — физики-атомщики, разведчики и руководители проекта, нас бы давно не было.
Еще одна дата, помимо священного 9 мая, претендующая на то, чтоб считаться настоящим Днём независимости — 28 сентября. День атомщика.
