18+
24 Октября 04:15
Вести.UZ | Новости Узбекистан, Россия, Казахстан, Украина, Беларусь

«Наши» евреи оккупировали немецкие дома престарелых

Я прихожу в гости к «русским» старушкам, которые живут в доме престарелых, каждую среду потому, что мне интересно их слушать, и ещё потому, что они меня ждут. Дом большой и старый, с необычно высокими для нынешних домов потолками и огромными окнами.

Я прихожу в гости к «русским» старушкам, которые живут в доме престарелых, каждую среду потому, что мне интересно их слушать, и ещё потому, что они меня ждут.

Дом большой и старый, с необычно высокими для нынешних домов потолками и огромными окнами. Он был построен специально для стариков ещё до Первой мировой войны и с тех пор успешно служит своей цели.

Но немцы не очень любят переселяться в такие дома не потому, что там плохо, но потому что этот дом – последняя остановка перед вечной дорогой.

Наших стариков из Союза тоже берут в дома престарелых, если за ними нужен присмотр, а дети, даже неработающие, не могут его обеспечить. В Германии вызвать врача на дом практически невозможно – только к умирающему приедет скорая помощь. Любое медицинское обслуживание происходит или в кабинете врача, или в клинике.

А в доме престарелых врач осматривает стариков каждую неделю, иногда и чаще, если у кого-то есть к этому показания. В доме, куда хожу я, из трёх этажей два заняты нашими стариками-евреями. Почти все они имеют неработающих детей.

Вот Ася, которая приехала в Германию в возрасте 83 лет, потеряв на родине всех до одного близких. Она в доме уже десять лет и пережила здесь три тяжёлые операции.

Ей сделали искусственный тазобедренный сустав и откорректировали плечевой, и в свои 93 года она ловко передвигается по дому, опираясь на вспомогательную четырёхколесную тележку.

Она рассказывает мне об эвакуации из Ростова-на-Дону, о брате-физике, которого не отпускал из армии сын Сталина, о бесконечной череде встреч и потерь, оставивших в её голове перепутанный клубок воспоминаний.

Среди обслуживающего персонала дома много русскоязычных. Оплата здесь маленькая, а постоянных рабочих мест мало. Дом находится на государственной дотации, поэтому денег, как и во всех таких учреждениях, не хватает.

С приходом к власти госпожи Меркель в ход пошла новая форма оплаты работы для тех, кто получает социальное пособие, это так называемая «одноевровая работа».

Суть её заключается в том, что работающему платят 156 евро за 100 рабочих часов в месяц, но при этом оставляют неприкосновенным его социальное пособие в 264 евро, или, как это теперь называют, «пособие по безработице 2». Такая работа не учитывается при расчёте пенсии, из мизерного заработка не делают отчисления ни в какие фонды, и поэтому она носит характер «социальной работы».

Наверное, поэтому её статус невысок, как и мнение безработных о её «преимуществах». Работодатель может использовать почти бесплатного работника только 9 месяцев, а дальше должен или расставаться с ним, или брать на постоянное рабочее место. Но обычно он, без всякого сомнения, расстаётся с работником и берёт следующего на тех же условиях.

Благо, безработных много, а отказываться от предложения «одноевровой» работы нельзя, даже если ты считаешь её бесперспективной, а такую оплату – оскорбительной.

Для домов престарелых, больниц и других государственных заведений новшество очень выгодно, но работающий человек чувствует себя при этом неуютно. Вроде бы и знаешь, что обманывают, а доказать не можешь!

В то же время есть много женщин, которые хотели бы остаться в доме на «одноевровых» условиях, особенно на кухне. Их привлекает возможность бесплатного питания и не очень большие затраты сил, ведь основную еду привозят из больших специализированных кухонь, кормящих все государственные учреждения города.

Но странное это дело – немецкие законы. Желающего работать уволят, а возьмут нового работника на девятимесячный срок, даже если он не хочет работать на этом месте и будет делать всё через силу. Сделают не по уму, а так, как положено.

В мой дом еду на обед привозят из еврейского ресторана. Старики жалуются на то, что она невкусная, и ругают ресторан отборными русскими словами. Попробовав однажды привозные разносолы, я вспомнила бабушкину присказку: «На тебе Боже, что мне негоже…» – и подумала, что великая способность человека нажиться за счёт ближнего не имеет границ и национального лица.

Изя только что перенесла онкологическую операцию и отказывается проходить лучевую терапию. Ей уже 84 года, и она мудро решила положиться на волю Божию. Она считает, что годом раньше, годом позже – не имеет уже большого значения, а она хочет провести остаток своей жизни в покое и тишине.

Мягкое аканье и маленькие ухоженные руки с розовым лаком на изящных ногтях выдают в ней московскую интеллигентку.

Она смотрит по телевизору русские программы, или разгадывает бесконечные кроссворды, или раскладывает пасьянс. Телевизор купила Изе дочка, живущая во Франкфурте, а русские каналы подключены через кабель в доме и стоят совсем недорого.

Так, например, шесть каналов: ОРТ, «РТР-Планета», «Наше кино», «Детский мир», «Евроновости» на русском и один русскоязычный израильский канал – стоят 11.95 евро в месяц. Но не все старики имеют такую роскошь, как телевизор, и к Изе иногда приходит подруга посмотреть любимый фильм или новости из Москвы, а заодно и посплетничать в своё удовольствие.

По понедельникам в дом приходит музыкант и собирает стариков на спевку. Это сделать совсем непросто, потому что наши старики относятся к обязательным занятиям с холодком. Другое дело – немцы. Рядом со старым домом, где обитают наши, находится новый симпатичный коттедж для немцев, откуда регулярно по средам доносится бодрое хоровое пение.

Там тоже музыкальный час, и звуки фортепьяно не могут заглушить энтузиазм дрожащих голосов, поющих что-то о любви и хорошей майской погоде. Может быть, немецкие старики послушнее?

Так как в доме много евреев, то тут внутри оборудована минисинагога, в которой проводят главные религиозные службы иудаизма. Но наши старики вовсе не стремятся их посещать, потому что советский еврей, как правило, глубокий атеист, несмотря на то, что звание «еврей» обязывает его быть верующим.

Об этом весело и легко рассказывает мне Илья Моисеевич, история которого настолько удивительна, что требует отдельного описания.Выходец из петербургских интеллигентов в третьем поколении, он был ещё летом 41-го с мамой и младшим братом Сашей эвакуирован из Ленинграда и поездом отправлен в сторону Махачкалы.

Но товарняк разбомбили немцы совсем недалеко от Ленинграда, и мать погибла, оставив двух пацанов, четырёх и двенадцати лет от роду одних в мечущейся от ужаса толпе. Только вечером мальчишек подобрал военный патруль, отыскав их по тонкому скулению младшего, намертво вцепившегося в холодную руку матери.

Их сдали в милицию, откуда прямым ходом они должны были попасть в детдом. Но Илья удрал из детского приёмника и две недели голодал и прятался по ночам в подвалах домов. Полуживого от голода, его подобрала Гала, молодая женщина, работавшая уборщицей в типографии газеты «Защитник Отечества», на складе которой Илья ночевал, пробравшись внутрь через разбитое окно складского подвала.

А когда город заняли немцы, Гала, чтобы спасти найдёныша от смерти, назвала еврейского мальчишку своим сыном, и их вместе отправили в Германию на работу. Удивительное дело, но судьба была милостива и к Гале, и к Илье, и они выжили и вернулись после войны в Ленинград, в старую квартиру мальчика.

Там их и отыскал отец Ильи, вернувшийся после победы домой. А своего младшего Сашку он так и потерял в хаосе военного времени. Документы о передаче Сашки в детдом и его новая фамилия, конечно же, были утеряны. Но в Германии по сию пору все документы об угнанных рабочих сохранились в целости и сохранности, несмотря на такое же военное время.

И, иммигрировав в 1992 году, Илья получает здесь пенсию бывшего угнанного рабочего, пусть и небольшую, но дающую ощутимую прибавку к сумме социального пособия. И неважно, что в Германию он был угнан как русский, а иммигрировал из России как еврей.

В Германии вообще присмотр за больными родственниками или стариками со стороны детей оплачивает государство, и такой присмотр может идти в стаж работы.

Сын или дочь будут получать соответствующие деньги за уход за мамой или папой, живущими в совместной с детьми или в отдельной квартире. Это же относится и к семейным парам, где кто-то из супругов болен и требует ухода.

Немцы в тяжёлых случаях стараются найти помощников за меньшие деньги, и тут им на помощь приходят поляки. В Польше давно уже существует налаженная система поставки обслуживающего персонала в немецкие семьи, где есть больной, требующий постоянного присмотра.

По закону, пригласить человека в гости немец может на срок не более трёх месяцев в году. Но таких приглашённых может быть неограниченное количество, поэтому четыре польки успешно обслуживают одного больного немца в течение года за умеренную плату в 800 евро в месяц плюс проживание, питание и медицинскую страховку за счёт приглашающего.

Конечно, все деньги не остаются у работающей, часть их уходит в карман польского посредника, но даже так отбоя нет от желающих поработать три месяца в году у постели немецкого старика.

Telegram Вести.UZ Подписывайтесь на канал Вести.UZ в Telegram
Загрузка...

Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять
Политика конфиденциальности