Валентина Матвиенко заявила, что процедура развода не должна быть простой, особенно если в семье есть дети.
«Попробуйте на Западе развестись — во Франции, — сказала она. — Это занимает минимум два года, а то и больше. У нас пришли, написали заявление, двое-трое детей — и свободны. Так не может быть, так не должно быть».
Параллельно она привела в пример желание женщины сделать аборт. В этом случае ей дают время всё обдумать. По мнению Матвиенко, и в случае развода надо не торопиться, не горячиться, ведь страдают дети. И по факту Матвиенко права. Только, как всегда, есть нюансы.
У нас в стране действительно растёт число разводов, но давайте по-взрослому посмотрим правде в глаза. Некоторые наши сограждане разводятся ради пособий или второй льготной ипотеки, а жить продолжают семьёй. Их не так много, но статистику они портят.
Правда, доля неполных семей в России растёт — и с 2002-го выросла почти в два раза. И если поговорить с демографами, с социологами, то они скажут, что люди разводятся в таких количествах именно потому, что делать это стало значительно проще. Так что Валентина Ивановна не просто так предложила усложнить процедуру развода — скорее всего, она-то как раз с социологами посоветовалась.
Просто раньше, например, в Советском Союзе женщине было гораздо сложнее развестись. Съезжать ей приходилось в общежитие, и это — вместе с ребёнком. Её и мужа ругали на партсобрании за разрушение ячейки общества, оба должны были чувствовать себя опозоренными, и само общество относилось к разведённой как к бракованной. Поэтому женщина так просто не уходила в развод, не тащила ребёнка или детей в нищету, а терпела мужа, даже если жить с ним совсем не хотела.
Судьи в Советском Союзе костьми ложились, чтобы сохранить брак, и требовали предъявить очень веские причины. А сейчас есть выплаты, поддерживающие женщину, она может взять льготную ипотеку, она зарабатывает не меньше мужчины и часто может это делать дистанционно — из дома.
То есть дело не только в том, что упростилась процедура развода, — сама жизнь женщины без мужчины стала проще и общество стало к разводам относиться как к нормальному явлению.
Кроме того, мы привыкли всё менять, покупать новое: «Это сломалось — принесите другое». А в те времена, когда статистика по разводам была гораздо ниже, люди не были столь глубоко поражены консьюмеризмом — холодильники, телевизоры и машины служили 20—30 лет. Сейчас же, когда всего много, потребительское «несите другое/другого/другую» распространяется и на человека.
Если мы уйдём вообще в глубь времён, то люди женились и именно в браке приучались терпеть друг друга, потому что супруг был на всю жизнь и смысл союза в том и заключался, чтобы в нём научиться терпению и полюбить вот такого. «Бог терпел и нам велел». Но мы же живём сейчас в совершенно ином информационном пространстве и подчиняем свою жизнь совсем иным установкам.
Посмотрим на Францию, о которой говорит Валентина Ивановна. Там люди перестали регистрировать брак, а заключают гражданский договор, который можно расторгнуть за час. Статистику по разводам это не портит, когда люди расстаются, но многие «договорные» отношения перерастают в брак, который уже просто так не расторгнешь.
Так что и во Франции происходит то же самое, просто они отношения на договоре за браки не считают, а у нас многие браки — это типа тех же самых отношений на договоре, когда люди понимают: захочу — уйду, захочу — останусь.
То есть обстоятельств, которые раньше держали женщину в браке, уже нет — и способов сохранить брак остаётся немного…
Усложнение процедуры развода всё-таки один из них. И он, скорее всего, даст пусть небольшой, но результат, ведь, даже когда люди просто понимают, что из брака можно выйти за день легко и просто, они не воспринимают его как нечто несокрушимое.
Недавно на круглом столе в Госдуме предложили выплачивать мужчинам миллион за верность. Как будто верность у нас перестала быть добродетелью, заложенной в человеке, а стала спортивным достижением. Благодаря таким инициативам в некоторые мужские головы и вкрадётся мыслишка: «Я верен, но только за деньги. Верность — тяжёлая работа, и я её работаю — в поте лица!» Вот такие мыслишки и разрушают брак.
Матвиенко сравнила усложнение бракоразводного процесса с «неделей тишины», которую дают идущим на аборт, чтобы всё ещё раз хорошенько обдумать. В эту неделю они обязаны посетить психолога. Считается, что после этого в голове будущей матери что-то может щёлкнуть — и она передумает.
Правда, я разговаривала с психологом, который консультирует в «неделю тишины», и он сказал мне, что десять из десяти женщин, с которыми он говорит, обычно всё равно идут на аборт. Но государство, по крайней мере, прилагает усилия для того, чтобы женщина не убивала ребёнка.
Так и с разводом: государство, по крайней мере, должно приложить усилия, чтобы сохранить семью. Сами по себе усилия, даже не сокращая количество разводов сейчас, в будущем всё равно сработают на укрепление семьи, начнёт формироваться идеология: если за что-то борются, значит, это «что-то» того стоит.
А пока, на мой взгляд, усложнить развод могло бы обязательное посещение мужем и женой медиатора, который не занимает ничью сторону, а внимательно выслушивает обоих. Муж и жена, скорее всего, не откажутся от развода даже после встреч с ним, но медиатор поможет им не передраться из-за детей и имущества.
Ну и судьи! Судьи должны костьми ложиться и искать веские причины для развода. Так, чтобы ни один из супругов не мог сказать: «Это не такая/такой — несите другую/другого». Но есть ли у судов столько времени и есть ли у нас такое количество медиаторов?
