На этом редком фото-три яркие звезды российской диаспоры Ташкента, его гордость и знаковые фигуры.
Слева направо: В.А.Костыря, М.И.Косых, В.Карпов. Фото из семейного архива М.И.Косых, публикуется впервые.
Три друга, три фронтовика, два летчика и разведчик, пронесшие сквозь годы верную дружбу. Их связал Ташкент.
Самый известный из них — Герой Советского Союза, писатель Владимир Васильевич Карпов (1922-2010), на фото — справа.
В.В.Карпов в годы войны.
Если кто-то думает, что у В.В.Карпова гладкая и успешная судьба члена ЦК КПСС, депутата Верховного Совета, главного редактора журнала «Новый мир», полковника, то это глубокое заблуждение.
Достаточно прочитать его автобиографическую книгу «Большая жизнь», в которой страницы боевого пути В.В.Карпова читаются как фантастика. Попав на фронт из лагеря в составе штрафной роты зэков-добровольцев, В.В.Карпов закончил войну старшим лейтенантом, Героем Советского Союза, одним из лучших фронтовых разведчиков РККА, знаменосцем парада Победы, членом ВКП(б).
В 1944 году в немецкой солдатской форме он пробрался в оккупированный Витебск, чтобы доставить документы, собранные подпольщиками. На обратном пути Карпова остановил германский патруль. Плохо владевший немецким языком В.В.Карпов притворился пьяным, улучил момент и застрелил врагов и бежал. Линию фронта преодолевал раненым. Читается «Большая жизнь» на одном дыхании.
Откуда такая закалка? Что помогло ему выжить среди зэков в лагере и стать отважным разведчиком на фронте? Суровое ташкентское уличное детство.
Карпов родился в Оренбурге в семье уральских казаков, в голодные годы родители переехали в казахстанский Илийск, а затем в Ташкент, где проживали в неблагополучном районе старого города. От криминальной стези парня спасли занятия боксом во Дворце пионеров у знаменитого тренера Сиднея Джаксона. Бокс приучил к дисциплине, что помогло поступить в Ташкентское пехотное училище, стал чемпионом Среднеазиатского военного округа, УзССР, Средней Азии по боксу в среднем весе.
Володя Карпов отлично овладел разговорным узбекским языком. Не забыл его и во время войны, чем приятно удивил Усмана Юсупова при встрече.
В апреле 1941 года бдительный курсант, товарищ В.В.Карпова, подловил его на коварной ошибке и написал донос. В.В.Карпов в частной беседе покритиковал брошюру о книге Ленина «Что делать?», в которой имя Сталина упоминалось чаще, чем имя Ленина. После многомесячных допросов с пристрастием, во время которых следователь требовал компрометирующих показаний на начальника училища будущего героического генерала И.Е.Петрова, и военного трибунала бывший курсант получил «пятерик»(т.е. еще сравнительно легко отделался) по ст.58-10 с формулировками из дела: «участие в заговоре против существующего строя» и «компрометация вождя народов И.В.Сталина».
Отправки на фронт после начала войны зэку Карпову удалось добиться только в октябре 1942 года, когда в стране начал ощущаться мобилизационный голод. Без пяти минут командир пехотного взвода был зачислен рядовым в штрафную роту 39-ой армии Калининского фронта. От смерти и в лагере, и в окопах спасала спортивная подготовка в Ташкенте. В 1943 году судимость с В.В.Карпова была снята, его перевели в разведку, он вступил в партию. Лично добыл 45 «языков», участвовал в захвате 79, награжден орденами и медалями, а в 1944 году был удостоен звания Героя Советского Союза.
После тяжелого ранения в 1944 году В.В.Карпов зачисляется слушателем высшей разведшколы Генштаба, затем поступает в академию имени М.В.Фрунзе и продолжает обучение на Высших академических курсах Генштаба. С 1955 по 1965 годы В.В.Карпов служил в Туркестанском военном округе, пройдя путь от замначальника ТВОКУ им. Ленина, командира полка на Памире до начальника штаба дивизии в Кушке. В 1954 году В.В.Карпов заканчивает вечернее отделение Литинститута имени Горького. После увольнения из армии его назначают заместителем главного редактора Госкомпечати УзССР. В 1973 году он перевелся в Москву на должность заместителя главного редактора журнала «Октябрь», а с 1981 по 1986 годы он возглавлял журнал «Новый мир». Позднее его избрали первым секретарем Союза писателей СССР.
Лучше всего писателю удавались документальные повести о полководцах.
В центре фото — Михаил Иванович Косых (1925-1994, Ташкент), помощник первого секретаря ЦК КП Узбекистана Ш.Рашидова. Родился он на Алтае, начинал трактористом и курсантом автомобильной школы. С началом войны поступил в авиашколу Сибирского военного округа. На фронте был стрелком-радистом в 452-ом скоростном бомбардировочном авиаполку. Этот полк входил в состав 218-й бомбардировочной авиадивизии 5-й Воздушной армии 2-го Украинского фронта и героически проявил себя при взятии Будапешта, получив наименование «Будапештский». После войны этот полк перевели в ТуркВО, где Косых продолжал служить до 1952 года.
После демобилизации М.И.Косых поселился в Намангане, где женился на фронтовичке и трудился долгие годы в совхозе «Нарын». В 1960 году был избран вторым секретарем Уйчинского райкома партии в Андижанской области.
В эти годы М.И.Косых познакомился с Ш.Р.Рашидовым, также фронтовиком, первым секретарем компартии Узбекистана. С 1963 по 1974 годы М.И.Косых был его помощником.
М.И.Косых и секретарь ЦК КП Узбекистана Рано Хабибовна Абдуллаева в зале заседаний XXIV-го съезда КПСС. Фото из семейного архива М.И.Косых. Публикуется впервые.
Затем работал первым заместителем министра заготовок и министра хлебопродуктов УзССР. В хлебосольной квартире М.И.Косых в Ташкенте побывали десятки известных литераторов и деятелей культуры СССР, среди них писатель К.Симонов, поэты Р.Гамзатов и Б.Окуджава, Людмила Зыкина, актеры Борис Андреев, Юрий Никулин и Людмила Гурченко. И, конечно же, летчики-фронтовики, среди которых были трижды Герои Советского Союза И.Н.Кожедуб и А.И.Покрышкин.
Слева на центральном фото стоит Вячеслав Афанасьевич Костыря (1921-2005, Ташкент). О нем вспоминают реже, что несколько несправедливо.
В.А.Костыря родился в Полтавской области, школу окончил в Горловке, учился на филологических факультетах Саратовского и Харьковского пединститутов, во время войны окончил летное училище, участвовал в боях за освобождение Карелии и Заполярья. Летчик-истребитель. После войны В.А.Костыря поступает в Литинститут, занимается в семинарах В.Луговского и П.Антокольского. Три года работал завотделом культуры и быта газеты «Правда Востока», затем — в Союзе писателей УзССР.
Тогда в стране был поэтический бум. Не все стали большими поэтами. Листаю поэтических сборник В.А.Костыри. Вот его одна из миниатюры из рубрики «Злые строки».
«Обыватель»:
В житейских схватках — Мининдел!
И Адмирал —
в домашней ванне…
Вот так он
жизнь
и проглядел,
Растя брюшко
существованья.
Звезда Костыри взошла на посту главного редактора журнала «Звезда Востока» после сильнейшего ташкентского землетрясения 1966 года. Он издал самый известный номер журнала — № 3 за 1967 год.
По сути, это был вызов и прорыв под прикрытием Ташкентского землетрясения. Костыря собрал в одном номере А.Вознесенского, Б.Ахмадуллину, Е.Евтушенко, Р.Рождественского, Б.Окуджаву. Плюс О.Мандельштам, И.Бабель, А.Платонов, М.Булгаков и отсидевший Камил Икрамове, сын первого секретаря КП(б) Узбекистана Акмаля Икрамова и наркома земледелия УзССР Е.Л.Зелькиной.
Номер разлетелся по стране и попал в разряд библиографических редкостей. Этот номер «Звезды Востока» также стал идейной предтечей скандального московского альманаха «Метрополь» 1979-го года.
В.А.Костыря и Б.Ш.Окуджава на фоне гостиницы «Узбекистан» в Ташкенте 30.10.1977 г. На обороте снимка надпись: «Дорогим Раечке и Мише Косых от Булата Окуджавы и Вячеслава Костыри дружески». Фото из семейного архива М.И.Косых. Публикуется впервые.
Третий номер «Звезды Востока» за 1967-ой год прогремел на всю страну, превратившись из невинного по задумке журнала в фонд помощи пострадавшему Ташкенту в некий артефат антипартийной журналистики. Что несколько насторожило партийное руководство.
А.Вознесенский вспоминает об этом так: «Когда началось ташкентское землетрясение, я был в Крымской обсерватории. Услышав радио, я купил белую рубаху и полетел в Ташкент. Сейчас это смешно, ну чем я мог помочь? Разве своим присутствием? Я не Орфей, чтобы заговаривать стихию. Но тогда мы так жили. Поэт там, где плохо.
Я летел в пустом самолете, стюардессы рассказывали, что обратные борты берутся с бою. В Ташкенте у меня не было знакомых, но как-то сразу оброс друзьями. Моими спутниками стали самбист Жора Арутюнян, переживший ашхабадское землетрясение, и калининградка Тамара-тамариск.
Толчки ожидались ночью. Город жил в палатках на улицах. В домах было опасно — может завалить. Улицы, конечно, могли провалиться, но риск меньше. Никто не спал. Палатки горели, как оранжевые абажуры. Пили легкое вино. Обнимались. Несмотря на ужас, было счастливое ощущение всеобщей общности. Никто не воровал. Зачем? В любой момент все может исчезнуть.
Полуразрушенный памятник Пушкину торчал каркасом.
Правители, мафиози, студенты — все стали людьми. Меня пригласили выступить. Но где? В театре опасно — крыша и стены могут рухнуть. Однако, подумав, днем разрешили на один час. Чтение шло часа три. На следующий день меня пригласил на чаепитие Шараф Рашидов, хозяин этих мест. Поговорив о житье-бытье, с восточною властностью и вкрадчивостью — с него началась традиция, когда наши правители стали писать книги, — внезапно, с улыбочкой, как бы вскользь, сказал: «А дали бы мне текст вашего стихотворения…»
— Какого стихотворения?
— Ну, какого? Которое вчера читали. Ну, о деньгах, чтобы, значит, Ленина — того…
— ?
— Ну как, зачем? Печатать его нельзя, конечно. Но я в Москву собираюсь. Там дам товарищам почитать. Не волнуйтесь. Это для их внутреннего удовольствия, крамола, так сказать. И вы пока его больше не читайте, конечно.
Я представил, как он после поддачи перед банькой, озираясь дает Брежневу почитать эти стихи. Брежнев, озираясь, радостно крякает и повторяет слова Хрущева: «Ну, сажать мы его, конечно, не будем, но…»
Рашидов не знал, что стихи эти читает актер Золотухин в «Антимирах» и именно с них начинался шквал аплодисментов до конца спектакля. А это была либеральная элита, цвет нации. Сейчас, когда раскрыты архивы, опубликован донос Центрального банка в Политбюро, где стихи «Уберите Ленина с денег» назывались опасными, антисоветскими. Может быть, поэтому цензура снимала их из всех моих сборников. Спасибо ей. Стихи эти, поспешно написанные к спектаклю, так и остались в тех днях.
Слава Костыря, русский, украинский и узбекский интеллигент, редактор журнала «Звезда Востока», выпустил номер, посвященный землетрясению и состоящий из запрещенных на то время текстов. Там ему удалось пробить эти стихи.
Приехав в Москву, в «Комсомольской правде» я напечатал полосу «Помогите Ташкенту!». Полоса вызвала гнев того же Рашидова — там я писал про домик Ахматовой и об ашхабадском землетрясении, о котором нельзя было упоминать, и о пожаре цирка, который, оказывается, был сожжен под видом пожара во время землетрясения мафиозными властями.»
Публиковать стихотворение А.Вознесенского «Уберите Ленина с денег» было стратегической ошибкой летчика-истребителя Костыри. Республиканское руководство решило подстраховаться: В.А.Костырю перевели на другую работу, он стал собственным корреспондентом «Литературной газеты» по Средней Азии.
Костыря всегда был строен, моложав и подтянут. Предпочитал ходить в джинсовом костюме, даже в ЦК. Казалось, время бессильно перед Вячеславом Афанасьевичем. Даже в восьмидесятые годы он посещал спортивную секцию, где вместе со мной занимался модным тогда карате, и вгонял меня в краску, когда сенсей ставил его со мной в спарринг-партнеры, ведь фронтовик был старше моего отца на четыре года. Он запомнился сторонником академика А.Д.Сахарова и писателя А.И.Солженицына.
Скончался он в Ташкенте в возрасте 84 лет.
Такие вот разные люди запечатлены на этой фотографии. Три фронтовика, до конца своих дней сохранившие верность ташкентской дружбе.
Ефрем Рябов.
