18+
05 Июня 17:40
Онлайн карта распространения коронавируса
Онлайн карта распространения коронавируса
Москве лондонские погромы не грозят

Ведущий научный сотрудник лаборатории геополитических исследований Института географии РАН Ольга Вендина считает, что российская столица разделяется на элитные жилые комплексы для богатых и «новые коммуналки».

Ведущий научный сотрудник лаборатории геополитических исследований Института географии РАН Ольга Вендина считает, что российская столица разделяется на элитные жилые комплексы для богатых и «новые коммуналки», в которые превращаются квартиры, снимаемые мигрантами в спальных окраинах.

Самые недовольные в Москве – бедные люди, чьи проблемы не решаются, и кто винит в этом таких же бедных людей другой национальности.

–Ежегодно в Москву переселяются около 200 тыс. человек, многие из которых – представители иных народов. Насколько возможно появление в столице этнических кварталов?

– Население Москвы выросло с 8,7 млн. человек в 1989 году до 11,2 млн. в 2010-м, и рост действительно шел только за счет миграции. Уже в 1980-х годах смертность в столице значительно превышала рождаемость, а показатели в конце 1990-х – начале нулевых годов были особенно удручающими. Однако большинство приехавших были русские и представители других славянских народов. Доля иноэтничных групп среди мигрантов – не более 15–20%.

Просто они выделяются по внешнему виду и поведению. И они стремятся к компактному проживанию, как и русские, когда они эмигрируют в Америку. Это стандартное поведение людей в чужой среде. Но этнических кварталов, какие существуют в Париже или Лондоне, в Москве нет и не будет.

– Почему?

– Потому что в Европе или Америке этнические гетто появились в другую эпоху с другой экономикой и другим обществом. Сегодня даже там гетто размываются. Гораздо сильнее выражена не расовая сегрегация, а имущественная, деление на богатых и бедных. Арабские кварталы в Париже образовались в том числе и потому, что приехавшие во Францию алжирцы предполагали вернуться на родину после смены политического режима и стремились сохранить свою культуру, а французское правительство создало для этого условия.

– Наши мигранты свою культуру сохранить не пытаются?

– Для них самое главное – интеграция и повышение своего социального статуса. Хорошо зарабатывать, дать детям образование. К тому же их культура близка к нашей. Во-первых, сказывается опыт совместной жизни в СССР. Во-вторых, большинство приехавших в Москву выходцев из Грузии и Армении – горожане. Как и выходцы с Северного Кавказа, потому что сельское население северокавказских республик обычно мигрирует в соседние Ставропольский и Краснодарский края, Ростовскую и Астраханскую области, где продолжает заниматься тем же сельским хозяйством.

– Вы говорите, что мигранты стремятся жить компактно, но гетто нет и не будет?

– Мигранты стремятся жить семейно. Но семьи у выходцев из традиционных обществ намного больше и включают не только ближних, но и дальних родственников. А гетто – это замкнутые районы со своей внутренней экономикой и иерархией. Туда не пускают чужаков, а общение с внешним миром ограничено и идет через посредников. В Москве же не только нет этнических гетто, но даже и этнических анклавов, в которых доминировали бы представители какого-либо другого народа. Все московские районы по своему этническому составу – пестрые, везде рядом с русскими живут татары, азербайджанцы, таджики.

– А чтобы в одном дворе большинство – нерусские?

– Такое есть у китайцев. Но они во всех странах живут замкнуто, внутри общины и с минимумом контактов с внешней средой. В Москве чайна-тауна нет, но есть чайна-хаусы. Еще есть несколько домов в Востряково, заселенных в свое время армянскими беженцами из Азербайджана. Но все это исключения.

– Но когда Черкизовский рынок переехал в Люблино, окрестные кварталы превратились в самое настоящее гетто: половину квартир сняли мигранты, а цена на оставшиеся резко снизились, так как никто другой не хочет там жить.

– Это не превращение в гетто, а резкий и неожиданный для местного населения рост этнического разнообразия. Хотя доля русских в этих кварталах снизилась, они остались доминирующим народом. Но главное – этот район не замкнулся, а наоборот, стал максимально ориентированным на внешние контакты. Это скорее антигетто.

– Какие районы Москвы самые этнически разнообразные?

– Это центр города, а также районы, примыкающие к крупным рынкам. Работающие на рынке поздно ложатся и рано встают и не могут селиться в другом конце города или в пригороде. Они вынуждены жить около рынка. Проблема состоит в том, что к межэтническим противоречиям добавляются социальные. Торгуют на рынках самые бедные. И покупают самые бедные. Маргиналы-мигранты и маргиналы-москвичи. И те и другие плохо встроены в современную жизнь. Отсюда недовольство и конфликты.

– А недовольство среднего класса, когда в соседних квартирах живут по десять–двадцать торговцев?

– Средний класс бежит из этих районов не от азербайджанцев или узбеков, а именно от торговцев с рынков. Этническая принадлежность здесь второстепенна. Когда я изучала один дом на Плющихе, жители говорили: «Как хорошо, что у нас три квартиры купили чеченцы». Раньше там были коммуналки с пьяницами, и чеченцы эти коммуналки расселили. В районах, неблагоприятных с точки зрения рынка жилья, происходит обратное: отдельные квартиры становятся коммуналками. И ситуация не становится лучше от того, что туда заселяются не таджики, а пьяницы с Плющихи.

– Богачи съезжаются в одни районы, а пьяницы и мигранты – в другие?

– Так было и в советское время. Рыночные отношения лишь ярче проявили эту тенденцию. Самые значительные сдвиги в этническом составе населения произошли в южном и юго-восточном секторах города. Жилья там много, и оно самое дешевое, конечно, по московским меркам. К тому же рынок – это возможность выбора, в том числе и для мигрантов, которые хотят селиться ближе к «своим». Так запускается этническая сегрегация, которая вторична к имущественной. Играют роль и межэтнические противоречия. Например, армяне не хотят жить в «азербайджанском» районе. Хотя этот район только считается «азербайджанским», а на самом деле как был, так и остается русским.

– Только азербайджанцев там не три процента, как везде, а пятнадцать?

– Пятнадцати процентов азербайджанцев нет нигде. Самый максимум – пять.

– Как повлияет на расселение мигрантов ликвидация вещевых рынков?

– Рынки возникли в Москве не случайно. Столица обеспечивает треть товарооборота всей страны. Поэтому если рынок ликвидировать в одном месте, он возникнет в другом. Вслед за рынком переместятся и люди, и вместо одного района мультиэтничным станет другой. А если крупный оптовый рынок выведут в Подмосковье, то проблемы, связанные с мультиэтничностью, проявятся с большей остротой. Чем меньше численность локального населения, тем очевиднее присутствие других народов и тем меньшую толерантность проявляют «местные» по отношению к «чужим».

– В какой мере Москва делится на престижные Центр, Северо-Запад, Запад и Юго-Запад и неблагополучные Восток, Юго-Восток и Юг?

– Витрина Москвы – кварталы вдоль главных проспектов в центре, западном и юго-западном секторах. Но понятие «престижность района» с конца 1990-х размывается. Строить стало негде, и дорогое жилье начали возводить в тех районах, которые раньше считались неблагополучными. Теперь элитные жилые комплексы появились повсюду. Своего рода позолоченные гетто для богатых, отгороженные от остальных жителей района.

– Жилой комплекс с забором и охраной, а рядом – хрущевка с пьяницами и мигрантами?

– Это реальность. И проблема в том, что между богатыми и бедными нет контактов, нет зон соприкосновения. Раньше такими зонами были дворы, школы, больницы, а теперь дворы, школы и больницы у богатых и бедных разные. В нормальном городе социальный сервис должен быть доступным для бедных и удовлетворять хотя бы на среднем уровне запросы богатых.

– Это возможно?

– В Париже или Лондоне так и есть. Хотя не на 100%. Но к этому надо стремиться. Москва в советское время обладала огромным количеством публичных пространств. Во дворах были площадки, в домах пионеров – кружки, где контактировали дети всех социальных слоев и всех национальностей, а также общались родители. Сейчас эта система деградировала. Продолжается приватизация публичных пространств. На месте площадей строят торговые центры. В 1990-е годы исчезли детские сады в огромном количестве. В советское время в домах были «красные уголки», во дворах заливали катки, а сейчас в лучшем случае остались игровые площадки для самых маленьких детей. Общество усложняется, фрагментируется, а интеграция представителей разных народов свелась к проведению национальных выставок, фестивалей и поддержке религиозных праздников. Но конфликтов между культурами нет. Есть конфликты между гражданами из-за нерешенных социально-экономических проблем.

– Насколько в Москве вероятны беспорядки, подобные лондонским?

– Мы привыкли говорить, что молодежь – наше будущее, но забываем, что молодежь – самая маргинальная часть общества. Они уже вышли из детства, но их еще не признают взрослыми. У них нет социального статуса, нет денег и часто нет возможности подняться – социальные лифты перекрыты, двигаться по карьерной лестнице можно только с помощью связей. Это прямой путь к погромам, какие были в Лондоне, в Париже и у нас 11 декабря на Манежной. У молодежи есть еще один козырь – безнаказанность. К 30–40-летним преступниками относятся не так, как к 15–16-летним. Про них будут говорить, что они ошиблись, что виноваты взрослые.

– Подростки из хрущевок пойдут громить элитный жилой комплекс и грабить расположенные в нем бутики?

– Часто во главе таких движений встают подростки из богатых семей, отрицающие «обуржуазивание» своих родителей. Но возбудить легче тех, кто и так недоволен. Этнические противоречия – ниточка, за которую дергают, как было 11 декабря. А потом одновременно бьют и грабят – одно с другим связано. Хотя бедные вряд ли пойдут бить богатых, потому что они тоже хотят быть богатыми. Статус богатства сейчас очень высок, хотя богачей и не любят.

– Бедные пойдут бить других бедных?

– Да, других бедных иной этнической принадлежности и при этом грабить все, что подвернется под руку.

– Новые московские территории могут превратиться в гетто гастарбайтеров, которых туда начнут привозить тысячами, когда начнутся стройки?

– Не думаю, что произойдет всплеск числа мигрантов. Будет перемещение рабочих рук с одних проектов на другие. Возможности столичного стройкомплекса не безграничны. Самое большее – он сможет выйти на уровень 2006 года, когда был пик строительства в Москве, и то если кризис не придавит. А вот местные жители новых районов выйдут против строек с вилами. С ними поступили, как с крепостными, которых подарили другому барину. Теперь они могут потерять свои дачи и огороды, потому что у нас защищена только собственность богатых.

Новые Известия

Telegram Вести.UZ Подписывайтесь на канал Вести.UZ в Telegram

Загрузка...