18+
11 Августа 02:45
Роза Отунбаева: Для нас Россия-это Европа

Президент Киргизии Роза Отунбаева дала интервью газете «Московские новости». -Когда вы поняли, что Советского Союза больше не будет, что вы почувствовали? Страх? Облегчение? Радость? -Я поняла, что Советского Союза не будет, году в 1990-м.

Президент Киргизии Роза Отунбаева дала интервью газете «Московские новости».

-Когда вы поняли, что Советского Союза больше не будет, что вы почувствовали? Страх? Облегчение? Радость?

— Я поняла, что Советского Союза не будет, году в 1990-м. Тогда все бурлило на поверхности, но люди словно притихли в напряженном ожидании. Я работала в Москве, видела метания лидеров советских республик, тут и там вспыхивали конфликты, звучали раскольные речи.

Распад СССР «обломи»л мои планы – был готов к подписанию указ о моем назначении послом СССР в Малайзии и Брунее. В посольствах тогда пошла обвальная замена красных флагов на российские. Из-под обломков советской геральдики энергично стали выступать новые люди, другие идеи, другое «я».

Если обобщать — в первую очередь, мы чувствовали смятение и растерянность, боялись неизвестности. Мы ведь выросли в советской стране, советская идентичность в нас крепко вросла.

Трудно сказать, что у нас в Кыргызстане были диссиденты, люди, которые мечтали о независимой, самостоятельной стране… Те, кто сегодня так говорит, искажают картину. Рушилась страна, наш общий дом. Мы были на бездорожье, впереди – мгла.

— Какую роль в истории киргизов сыграл советский период? Можно ли сказать, что в это время была заложена основа киргизской государственности?

— Сегодня, когда мы стали независимым государством и начали глубоко копаться в истории, историки находят свидетельства того, что наша государственность существовала в давнем прошлом, потом прерывалась, и так далее. Но всерьез и по-настоящему Кыргызстан обрел государственность в советский период. Еще французские просветители говорили, что у государства должна быть Академия наук, университет, энциклопедия, — мы все это получили в советское время.

Не побоюсь сказать: советское время для нас сравнимо с эпохой Возрождения, тогда были заложены и развились современное искусство, культура. Литературно-культурное достояние кыргызов было переложено в книги, ноты, снято на пленку. Балет, опера, живопись, театр, кинематография стали неотъемлемой частью нашего духовного мира. Сплошная грамотность народа – вот какой клад мы получили от Союза!

— Вы тоже чувствовали себя частицей «новой исторической, социальной и интернациональной общности — советского народа»?

— Конечно. Я была очень советским продуктом. Дважды ездила в «Артек», сама работала вожатой в пионерлагерях, еще будучи школьницей. Я была отличницей и поступила в МГУ на философский факультет, закончила там же аспирантуру, вступила в партию.

По мне можно было видеть, как работали в советское время социальные лифты: я, девочка из многодетной семьи, из провинциального Оша поступила в МГУ, лучший университет страны, и училась там вместе с профессорскими детьми… После защиты диссертации вернулась в Кыргызстан, стала заведовать кафедрой в университете, потом работала в райкоме, горкоме… Из нас формировали авангард той большой советской страны.

— Вы были представителем советской элиты, и для вас естественно было чувствовать себя частью единого советского народа. А обычные киргизы, узбеки или дунгане, жившие в Киргизской ССР, — тоже чувствовали себя единым советским народом?

— Мне кажется, что когда ткали этот ковер под названием «единая историческая общность — советский народ», то шли поверху, создавая национальную элиту, которая бы оказывала влияние на людей. Внизу, в народе, этого ощущения «единой общности», на мой взгляд, не было, его не успели создать: задача была поставлена, а выполнение требовало времени и лучшей экономики.

Сегодня простые люди тоскуют по советским временам, мол, и пенсии – пособия были, и зарплаты… Уже появляются мифы о советском прошлом: недавно слышу по радио, как одна дама говорит, что, став учительницей, за 12 рублей могла на Иссык-Куле отдохнуть, а с первой зарплаты купила себе шубу.

В советское время жизнь людей была более организованна, было чувство социальной защищенности. Помню, в обществе спорили, настаивали, чтобы не платить зарплату алкоголикам, трутням.

Все эти двадцать лет независимости мы проходим через мясорубку рыночной экономики, нас словно волоком по земле тащит. Через бурелом. Но этого пути нам не избежать…

— Республики Средней Азии не боролись за независимость, после Беловежского соглашения их практически поставили перед фактом: теперь вы свободны. Если бы российское руководство повело себя иначе – можно ли было сохранить единое государство со среднеазиатскими республиками?

— Нас просто выкинули из той большой страны: живите своим миром. А сохранить тогда страну, думаю, можно было. Но наш Акаев попал на волну, нужную Западу, — чтобы все было разрушено до основания. Ему не было жаль, ломать — не строить, а он ведь тогда пришел на готовое, ничего не построил, в отличие от Каримова или Назарбаева.

Все мы видели, как Нурсултан Абишевич боролся с распадом СССР отчаянно, до последнего. Мы в то время думали и чувствовали так же, как Назарбаев: он, будучи премьер-министром, а затем первым секретарем компартии Казахстана, прекрасно знал, что такое Казахстан и какими ресурсами он обладает, но при этом трудно представлял себя без Союза, без России… А уж что о нас говорить?

— Так без Союза или без России?

— Без Союза. Россия не воспринималась самостоятельным субъектом. Каждая из нас, включая маленькие республики, имела свой голос, походила на вполне самостоятельный субъект. А Россия — нет. РСФСР была просто большой землей, группой областей, вокруг которой все нанизывалось.

Оглядываясь назад, могу говорить только об ощущениях тех, кто жил в городе и привык свою жизнь мерить по Москве, одеваться как в Москве, думать по-столичному. Мы не жили своей (национальной) жизнью, у нас не было других книг, других фильмов, мы впитывали русскую культуру. Нашей историей была русская история, Иван Грозный, Кутузов, Суворов…

— А Айтматов?

— Конечно, читали Айтматова. И в кыргызских школах, особенно в селах, была кыргызская литература. Ставили замечательные кинофильмы, но кыргызский язык сразу приглушали, переводя фильмы на русский, для всесоюзного зрителя. Ведь надо было окупать расходы. Кыргызский язык всегда был в загоне, и это серьезная общенациональная проблема, с которой мы до сих пор не справились.

За двадцать лет независимости кыргызский язык так и не стал ведущим в обществе, экономической жизни. Хотя в политике доминанта кыргызского языка очевидна. Много русских, немцев уехало. Но русский язык по-прежнему остается языком высшей школы, элиты и государственного управления.

У нас в Кыргызстане 47 высших учебных заведений, в абсолютном большинстве из них не дают образование на кыргызском языке. Когда распался Советский Союз, в Бишкеке было чуть более шестидесяти школ, и только одна — с кыргызским языком обучения. Прошло двадцать лет, прибавился едва десяток школ с кыргызским языком.

В Бишкек сегодня переехали все русскоговорящие, со всех регионов. Вокруг города настроено много новых микрорайонов, сюда двинулись жить сотни тысяч сельчан. Однако родители предпочитают для своих детей выбирать русские, а если осилят — английские школы.

Но село-то у нас как было кыргызским, так и осталось, и там учат на кыргызском языке. Проблема языка сегодня очень серьезна, потому что за ней стоит возможное социальное расслоение общества. И еще важнее: это вопрос консолидации общества на пути к политической стабилизации страны.

— Можно ли сказать, что за 20 лет в Кыргызстане была сформирована нация?

— Нет, конечно. Не сформирована.

— А есть ли смысл сегодня формировать нацию кыргызстанцев? Если так обострены национальные чувства, причем не только у киргизов, но и у нацменьшинств? Может, построение единой нации только загонит вглубь межэтнические проблемы, как построение «новой общности — советского народа» в итоге привело к межнациональным конфликтам и развалу СССР?

— Непростой вопрос. На постсоветском пространстве последние годы мы наблюдали, как в Украине и Казахстане пытаются сформировать политическую нацию на базе коренных народов. Неважно, русский ты, немец или казах, — важно, что ты казахстанец. Но такая политика вызывает резкий протест националистов.

Одновременно на Западе рушатся тщательно выстраивавшиеся долгие годы конструкции мультикультурного общества.

Мне часто, особенно после июньского конфликта 2010 года на юге, задают острые вопросы по межэтническим отношениям в Кыргызстане – на них у меня есть один ответ. Нам нужно время успокоиться и отойти от ссоры, чтобы переварить все межэтнические процессы, которые идут в стране с транзитной экономикой, с бурной политической жизнью.

Мы должны найти формулу общего проживания, систему координат, в которой всем было бы комфортно, где каждый бы нашел свое место. Чем дальше, тем больше мы понимаем, что люди других национальностей могли бы давно покинуть эти края, уехать туда, где жизнь налажена.

Но есть что-то невидимое, неосязаемое – чувство Родины, прах предков, любовь к дому своему, память о прошлой жизни, что накрепко связывает человека с этим местом. С другой стороны, сотни тысяч мигрирующих кыргызов видят, как строится человеческое общежитие в соседних странах: пусть задумаются и делают выводы у себя дома.

— И последний вопрос — вы верите в какую-то форму реинтеграции на постсоветском пространстве?

— Я бы хотела восстановления вширь и вглубь духовной связи с Россией, в том числе в области образования. Экономически, может, мы будем сориентированы на Китай, но духовно — на Россию, тут для меня даже нет вариантов.

Мы уже посмотрели мир, как живут другие страны, и связь с Россией — это наша константа. Для нас Россия — это Европа.

Telegram Вести.UZ Подписывайтесь на канал Вести.UZ в Telegram

Криминальный Узбекистан

Загрузка...

Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять
Политика конфиденциальности