18+
06 Июля 08:55
Вести.UZ | Новости Узбекистан, Россия, Казахстан, Украина, Беларусь

Ташкент не рискнул «освободить Индию»

С приходом России в Среднюю Азию, у индийских борцов за свободу вспыхнула надежда обрести могущественного союзника против Британии.

Так, в начале мая 1879 года военный губернатор Зерафшанской области генерал Иванов получил донесение, что в Катта-Кургане, в 70 километрах от Самарканда, появился некий старик-индус. Он называл себя Гуру Чарн-Сингхом и утверждал, что у него послание к туркестанскому генерал-губернатору.

Ташкент не рискнул «освободить Индию»

 Иванов приказал немедленно доставить таинственного посланника к нему.

Тут надо сказать, это было не первое посольство из Британской Индии в русский Туркестан. Ещё в 1865 году, узнав, что русская армия взяла Ташкент, к генералу Черняеву прибыло тайное посольство из Кашмира.

Деятели индийского национально-освободительного движения Индии прекрасно знали, что ещё в начале 19 века русский император Павел I и Наполеон Бонапарт задумывали совместный военный поход в Индию, который по различным причинам не состоялся. И вот теперь они надеялись, что Петербург, приблизившись к границе британской колонии, вернётся к этому плану.

Посланцы из индийского Кашмира привезли для русского правительства предложение вступить в союз для борьбы против английского владычества.  Туркестанская область в то время входила в состав Оренбургского генерал-губернаторства, и Черняев доложил о прибытии посланников из Индии генерал-губернатору Крыжановскому охарактеризовав их как людей, вызывающих доверие. В конце декабря 1865 года Крыжановский отправил канцлеру Горчакову (министру иностранных дел) письмо в котором сообщал о том, что кашмирский махараджа прислал в Ташкент двух послов “узнать виды нашего правительства относительно британских подданных в Ост-Индии”, при этом оренбургский генерал-губернатор указывал, что не следует “резким отказом отталкивать от себя людей, могущих быть нам впоследствии полезными”.

Князь Горчаков, однако, весьма прохладно отнёсся к идее союза с индийскими борцами за свободу – перспектива обострения отношений с Британией пугала его намного больше. В результате, туркестанские власти проводили посланцев из Индии одарив щедрыми подношениями и весьма туманными обещаниями.

Через два года в июле 1867 года, в расположении отряда подполковника Абрамова появился выходец из индийского г. Андур, который передал тому письмо, написанное симпатическими чернилами, а на словах известил, что он послан своим правителем в русские владения, чтобы передать это послание первому встреченному им русскому начальнику.

Пробирался он сюда целый год, а на бухарской территории был схвачен и все бумаги которые нёс, были отобраны, за исключением письма, поскольку чернила были невидимые и это был просто лист белый бумаги. В Карши индийца продержали полгода, а затем отправили в Самарканд, где он, воспользовавшись суматохой вызванной приближением русских войск, бежал и вот теперь явился сюда.

Письмо подогрели на огне и выяснили, что оно написано на языке хинди и подписано махараджей княжества Андур.

 Тот писал, что: “услыхав о геройских подвигах ваших, я очень обрадовался. Радость моя так велика, что если бы я желал всю выразить её, то не достало бы и бумаги. […] Когда начнутся у вас с англичанами военные действия, то я буду им сильно вредить и в течение одного месяца выгоню всех из Индии”.

 Посланец махараджи, сославшись на свои полномочия, предложил Абрамову заключить договор, согласно которого, как пишет военный историк Терентьев: “владетель Андура обязывался выставить нам вспомогательное войско и предоставить свою казну в наше распоряжение с условием, что мы доставим его владению полную автономию. Понятно, что такое искательство, как преждевременное, было отклонено”.

И вот, появился ещё один “индийский гость”, к которому, надо сказать, Иванов отнёсся с некоторым подозрением.

Но, на первый взгляд, письмо, которое Гуру Чарн-Сингх, передал начальнику Зерафшанского округа было подлинное. Написанное на тонкой папиросной бумаге на языке пенджаби, оно было “от верховного жреца и главного начальника племени сикхов в Индии».

После того, как письмо перевели, выяснилось, что послание было отправлено руководителем религиозно-политической секты намдхари Баба-Рам-Сингхом, и рассказывало о древнем предсказании, в котором говорилось, что после англичан, которые притесняли и мучили народы Индии, придут русские и изгонят оттуда притеснителей.

“Змея Сиснак, — говорилось дальше в пророчестве, — выйдет из недр и услышит страшную битву. И Брама и Вишну скажут – Никогда ещё мир не видел подобного сражения. Царь Севера овладеет четырьмя странами света. Возле Пешавара будет такая битва, что пролитая кровь людская полнимется до животов коней. В Лахоре тоже будет сражение, где будет пролито много крови. Англичане будут окружены, станут нанимать нукеров и войско, предлагая по одной рупии в день, но охотников не найдут”.

Далее, в послании говорилось, что как только русские придут, вся Индия поднимется против англичан.

Ознакомившись с посланием, Иванов пришёл в некоторое недоумение. Возникло очень много вопросов и пришлось подробно расспрашивать самого посланника, И вот, что Николай Александрович узнал.

Ташкент не рискнул «освободить Индию»

Религиозное течение Намдхари, или другое название — Куки, возникло как реформаторское течение в индуизме во второй половине XIX века. Его приверженцы отличались от других сикхов особой белой одеждой из домотканого полотна и белыми же тюрбанами. Всем последователям намдхари предписывалось строгое вегетарианство и обязанность защищать животных, запрещались детские браки и умерщвление новорожденных.

Особо оговаривался запрет на сотрудничество с британскими колониальными властями: запрещалось учить детей в государственных школах, обращаться в суды, пользоваться государственной почтой и покупать иностранные товары.

 Намдхари создали собственную торговую сеть и почтовую службу.Основателем течения является Бхагат Джавахар Мал (1799 – 1862), который возродил для своих последователей традицию живых гуру.

Автор письма к русским властям, Баба-Рам-Сингх, являлся третьим главой этого религиозного течения, и именно при нём в 1872 году намдхари вступили в открытое противостояние с британцами, — произошло несколько кровавых столкновений, после чего последовала расправа с мятежниками. Англичане казнили без суда 66 человек (эпизод этой казни запечатлел художник Верещагин). Лидеры движения во главе с Баба Рам Сингхом были арестованы и сосланы в Бирму.

Безусловно, прибытие гостя из далекой Индии с дружественным письмом весьма недвусмысленного содержания, вызвало неподдельный интерес среди представителей русской администрации в Туркестане. Однако, встал вопрос, — что со всем этим делать.

В результате дальнейших бесед с индийским посланником, выяснилось, что сам Баба-Рам-Сингх был арестован и его функции по руководству сектой принял на себя его брат Баба-Будх-Сингх, который и дал Чарн-Сингху это поручение. Оба брата находились под полицейским надзором в селении Пегния, на реке Сатледж, в двух десятках километрах ниже Лудхианы, крупном городе в индийском Пенджабе.

«Гуру Чарн-Сингх, — писал в отчёте Иванов, — нисколько не сомневается, что с появлением русских в Индустане все находящиеся теперь на службе у англичан индийцы, к какой бы религии они не принадлежали, перейдут на сторону русских, — так предсказали святые люди еще задолго до появления ферингов (англичан) в Пенджабе. Всем индийцам известно содержание высказываний Чарн-Сингха, — и все они верят в пророчество Баба-Нанака и с нетерпением ждут этого момента, чтобы перейти на их сторону.

Самые, по-видимому, приверженные англичанам люди из буддистов, огнепоклонников и мусульман в Индии, когда не боятся шпионов, говорят так же о своем намерении перейти на сторону русских, как и все остальные…

В настоящее время, кроме 315 тыс. взрослых сикхов, о которых упоминается в письме Рам-Сингха и которые в случае надобности могут быть вооружены частью ружьями, частью боевыми топорами, и сверх войск преданных ему раджей, он имеет приверженцев в рядах английских войск — более 3500 сикхов и 5000 мусульман».

Особенно ценно было мнение Чарн-Сингха о том, что, согласно пророчеству, «которое известно большинству индийцев, русским Индия не нужна, они придут туда с запада только затем, чтобы изгнать англичан, которых они в другом месте достать не могут, ибо Англия окружена широкой соленой Дарьей».

Иванов особо отметил «знаменательность факта обращения к нам части населения английской Индии с просьбой избавить их от чужеземного ига”.

“В речах Гуру Чарн-Сингха, — записал Иванов, — проглядывает такая уверенность в мощи России, звучит такая вера в то, что нам и именно свыше суждено освободить индийский народ от ненавистного ему подчинения Англии, что нельзя сомневаться в силе нашего нравственного значения в среде индийского населения английской Индии».

В это время туркестанский генерал-губернатор Кауфман находился в Петербурге и письмо из Пенджаба, вместе с отчётом Иванова было немедленно отправлено туда.

Нельзя сказать, что в столице Российской империи ничего не знали о чувствах симпатии к России народов Индии. Об этом факте писали многие русские путешественники, побывавшие там — в частности П. И. Пашино, доставивший в Петербург по просьбе бирманского короля Миндана его письмо к правительству России

Однако российские власти, остерегались обострять отношения с Британией, не желали вмешиваться в индийские дела и опасались. возможных провокаций со стороны английских “ястребов”.

И вначале Константин Петрович подозрительно отнёсся к миссии Гуру Чарн-Сингха. Получив присланные из Ташкента бумаги, он обратился с просьбой дать своё заключение к крупнейшему специалисту по Индии того времени, первому русскому индологу Ивану Павловичу Минаеву.

Изучив присланные материалы Минаев ответил на запрос К.П. Кауфмана запиской, в которой сообщил некоторые сведения о секте намдхари и их деятельности. По поводу пророчества о приходе в Индию русских Минаев указал, что: «первый сикхский пророк Баба-Нанак, живший в XV веке, конечно, не мог выступать с таким пророчеством в отношении России”, но что «пророчество» такого рода «могло явиться в современной нам Индии…».

Мнение выдающегося учёного, рассеяло подозрение туркестанского генерал-губернатора и по его распоряжению, Гуру Чарн-Сингху было передано ответное послание. Составленное в тёплых, дружественных тонах, оно, вместе с тем, не содержало никаких конкретных обещаний.

Ответ гласил: «Поклон от военачальника и губернатора Баба-Рам-Сингху и Баба-Будх-Сингху. Письмо Гуру Чарн-Сингхом доставлено исправно, со вниманием прочтено и содержанием его довольны. Благодарю за сообщение сведений, но желаю иметь более подробные, более свежие известия о положении дел в Индии. Пророчества Гуру Говинд-Сингха и Гуру Баба-Нанака приняты к сведению. Все будет по воле божией. Когда час настанет, пророки знают».

Таким образом, правитель Туркестана, обладавший почти неограниченными полномочиями в области отношений России с соседними странами, занял позицию вполне устроившую российское министерство иностранных дел.

В начале октября 1879 года Гуру Чарн-Сингх с ответным письмом и многочисленными щедрыми подарками, отправился в обратный путь. Чем закончилось его возвращение, добрался ли он благополучно до своей родины, неизвестно. Ему нужно было пройти через весь Афганистан, охваченный огнём второй англо-афганской войны. Но других попыток возобновить связи с Россией намдхари, более не предпринимали.

Течение это, в дальнейшем потеряла свое влияние, уступив место новым формам борьбы с колонизаторами. Однако правители Пенджаба и Кашмира всё же не оставляли попыток заключить союз с Российской империей, тайно обращаясь к русскому императору с просьбами о поддержке.

Так, один из них, Дулеп Сингх, младший сын Ранжит Сингха, объединителя Пенджаба, в своём письме к советнику русского посольства в Париже Э. Коцебу от 22 июня 1886 года писал: “Я хочу засвидетельствовать мое почтение его Императорскому величеству императору России и предложить ему располагать мною. Являясь одним из знатнейших князей Индии, я уверяю Вас, что Его Величество никогда больше не получит такого шанса нанести значительный ущерб британскому правительству, а возможно, даже добиться его полного изгнания из Индии…”.

А через год, в 1887 год, Дулеп Сингх совершенно неожиданно для царских властей сам прибыл на территорию Русского Туркестана с письмом к императору Александру III, в котором, писал, что он представляет большинство владетельных особ Раджа и от их имени просит царя стать новым сюзереном Индостана.

Ташкент не рискнул «освободить Индию»

 Далее он сообщал, что почти все индийские принцы ненавидят британское правление и могли бы выступить на стороне русского экспедиционного корпуса в случае вторжения, выставив вспомогательную армию в 300 тысяч человек, чтобы изгнать англичан с территории полуострова. В конце письма наследник пенджабского престола предлагал направить в Радж двух-трех опытных офицеров, владеющих английским языком, чтобы убедиться в искренности сделанного им заявления.

И вновь, российское правительство не рискнуло помочь индийским борцам за освобождение своей родины. Император, ознакомившись с письмом Дулеп Сингха, в левом верхнем углу оставил пометку: “Надо будет все-таки ответить ему что-нибудь”.

Министр иностранных дел России Н. К. Гирс в докладной записке царю по этому вопросу написал: “Россия не видит никаких достаточных причин вызывать восстание среди населения Пенджаба”.

Возможно, это было ошибкой.

Владимир Фетисов, автор книги «Дуэль на Крыше мира. Эпизоды Большой игры».

 

Telegram Вести.UZ Подписывайтесь на канал Вести.UZ в Telegram

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*


Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять
Политика конфиденциальности