18+
08 Марта 14:55
Вести.UZ | Новости Узбекистан, Россия, Казахстан, Украина, Беларусь

Командир легендарной батареи

Легендарная 30-я батарея в Севастополе сражалась 240 дней. Это гораздо больше, чем держали оборону против немцев войска Франции, Польши, Дании, Норвегии, вместе взятые.

Легендарная 30-я батарея в Севастополе сражалась 240 дней. Это гораздо больше, чем держали оборону против немцев войска Франции, Польши, Дании, Норвегии, вместе взятые.

В доме Татьяны Георгиевны Александер я увидела уникальные свидетельства войны: снимки, плакаты, газеты, письма, воспоминания фронтовиков, посвященные ее отцу, гвардии майору Георгию Александровичу Александеру. В Севастополе он командовал батареей, которую называли «подземным линкором». Как же много тайн оставила война!

«Поцелуй от меня наших деток и скажи им, что папа их очень любит. Мысли мои с вами. Пиши, пожалуйста. Не заставляй меня волноваться».

(Из письма Г.А. Александера женеАлександре Алексеевне)

Что осталось в детской памяти? Коридор коммуналки в Москве. Запах чадящих керосинок. Черная тарелка репродуктора. При слове Севастополь мама бросается к радио. Тане 3 года. Она сидит с игрушками в углу и по малолетству не может осознать, что происходит вокруг. Однако она слушает и запоминает.

Мать объясняет ей, что это имя ее отца назвали в сводке Совинформбюро. Они идут в кинотеатр. Ждут в темном зале. Сейчас на экране они увидят своего отца и мужа. Приходят его редкие письма. В доме появляются какие-то люди. Приносят плакат, на котором фотография отца…

Татьяна Георгиевна говорит мне: «Странно, но даже сейчас я не могу в точности сказать, что помню его лицо. Может быть, я знаю его по фотографиям. Но я запомнила руки отца, вернее, его тепло, чувство защищенности, когда он был с нами. Отцовской доброты нам не хватало всю жизнь.

В 1941 году родился мой брат Николай. Он появился на свет 16 октября на станции метро Курская, где мы укрывались во время немецкого воздушного налета. Потом, когда я стану собирать материалы об отце, будет казаться, что он еще с нами».

Отец и война входили вместе в детскую память.

«Хочу видеть вас и быть вместе. Этой радостной надеждой я только и живу».

(Из письма жене)

Впервые Татьяна поехала в Севастополь, когда стала студенткой Московского высшего технического училища им. Баумана. Ей захотелось увидеть места, где воевал отец. Она подошла к возвышенности, на склонах которой еще были видны воронки. Здесь находилась 30-я батарея, которой командовал Г.А. Александер.

Вот что поразило тогда. Услышав ее фамилию, к ней стали подходить незнакомые люди. За что-то благодарили, звали в гости, просили передать привет ее матери Александре Алексеевне. Комбата Александера здесь помнили. Каждое живое свидетельство Татьяне было дорого. Их она стала собирать по крохам.

И поначалу ей надо было, прежде всего, разобраться в том, что же представляла собой 30-я батарея, которой командовал отец. Она узнает, что подземная крепость была в те годы выдающимся инженерным сооружением.

Строительство этой уникальной батареи началось еще в 1912 году. Ее создание связано с именем генерала от инженерии Ц.А. Кюи, который был еще и известным композитором. Именно он выбрал наиболее выгодное месторасположение батареи – на возвышенности в районе устья реки Бельбек.

Были отрыты первые котлованы, но в 1914 году стройку законсервировали. Строительство возобновилось в конце 20-х годов. В сооружении батареи принимали участие многие выдающиеся специалисты тех лет. Стройка велась ударными темпами.

Под землей была заложена 4-метровая железобетонная плита, которая надежно прикрывала помещения для батарейцев, склады боеприпасов, топлива, продуктов, дизельную электростанцию. Крепость могла автономно существовать длительное время. Команда обслуживала орудийные установки – 4 мощных ствола калибра 305 мм, снаряд – 470 кг. Стреляли на рекордную по тем временам дальность более 40 километров. В 1933 году 30-я батарея вступила в строй.

В 1937 году командование батареей принял капитан Георгий Александер, окончивший Московское артиллерийское училище.

«Люблю тебя, родная, одну. И эта любовь во мне еще сильнее, чем была раньше».

(Из письма жене)

Тайна погибшей батареи открывалась ей не сразу. Одним из первых, кто разыскал в Москве их семью, был генерал-майор Павел Ильич Мусьяков. В дни обороны он находился в Севастополе.

Был редактором газеты «Красный черноморец». Он знал Александера, бывал у него в «подземном линкоре». Павел Ильич приехал, чтобы поклониться семье, рассказать о том, что, возможно, он и сам остался в живых потому, что была такая батарея.

30 октября 1941 года. Стояла та пора осени, когда природа в Крыму особенно красива: прозрачная синева, дымка над морем. В этот день начался первый вражеский штурм Севастополя.

Артиллерийские наблюдатели 30-й батареи, находившиеся на большом удалении от Севастополя, неожиданно увидели на шоссе колонну немецких танков и машин, продвигавшихся на полной скорости. Где-то позади остались наши разрозненные подразделения, оборонявшие Крым. «Город оказался полностью открыт, — вспоминал П.И. Мусьяков. – Очевидно, немецкой разведке это было известно».

В эти часы с наблюдательного поста Александер принял по рации первые тревожные сообщения. В боевом журнале записано, что понадобилось всего три минуты, чтобы батарея впервые подала свой грозный голос. Будто смерч забушевал на шоссе. Строки из газеты того времени: «Мощные залпы батареи вывели из строя десятки танков, автомашин с пехотой, цистерн с горючим».

В то время, когда опасность подошла так близко к Севастополю, можно было уже по достоинству оценить прозорливость тех, кто перед войной построил эту батарею и окружил ее завесой секретности. «Подземный линкор» постоял за город. Планы противника — с хода ворваться в Севастополь — были сорваны.

Но и батарея впервые обнаружила себя. В немецком штабе ее расположение было нанесено на карты. Теперь батарею будут постоянно бомбить и обстреливать.

«Батарея Александера возвышалась на самых передовых рубежах севастопольской обороны, поэтому с первых дней борьбы за город на нее обрушились удары врага. Команда батареи подвергалась тягчайшим испытаниям. Но краснофлотцы, воспитанные замечательным командиром, с честью выдерживали все испытания, стойко отражая натиск противника», — писал капитан 2-го ранга, впоследствии контр-адмирал К.А. Безпальчев.

«Ты и наши детки для меня дороже жизни».

(Из письма жене)

Талант может принимать разные обличья. У Татьяны Александер оказался талант памяти. Судьба того, кто потерял в детстве отца, нелегкая. Татьяна училась и работала, чтобы помогать матери и младшему брату.

Она блестяще окончила МВТУ им. Баумана. Ее оставили на кафедре. Татьяна Георгиевна защитила кандидатскую диссертацию, стала автором изобретений в оборонной промышленности. Однако никогда не оставляла своего поиска, посвященного отцу.

Она стала собирать материалы о каждом его дне на войне. Раскладывала его фронтовые письма по числам, подбирала страницы своего архива. Вот строки отцовского письма, и рядом исторические свидетельства о том, что происходило тогда на 30-й батарее.

Есть такие дни обороны, которым посвящены целые тетрадки исследований. Татьяна Георгиевна разыскивала тех, кто был знаком с Георгием Александером, бывал на батарее или знал какие-либо достоверные факты, собирала воспоминания редких выживших однополчан отца

Татьяна Георгиевна буквально постигала судьбу отца. Дело не только в том, что его службу на батарее всегда окружала завеса секретности. Не только в том, что нелегко было найти живые свидетельства. Все-таки самое трудное заключалось в другом. В осознании тех событий.

Только с возрастом Татьяна Георгиевна смогла понять многое, что скрывалось за строками отцовских писем. К тому же теперь она знала об обстановке, в которой они были написаны. Письма открывали ей характер отца, которого она не знала. Георгий Александрович не дал и намека почувствовать жене, как тяжело ему приходится в то время, когда он пишет ей ласковые слова. Татьяна Георгиевна видела в этой сдержанности его милосердие и особую мужескую твердость. Он сохранял в себе эти качества даже тогда, когда смерть оказалась рядом.

«Прошу вас не волноваться. Я здоров. И враг будет разбит. И мы с тобой хорошо заживем. А пока будем драться за Родину».

(Из письма жене)

В декабре 1941 года немецкие войска предприняли второй штурм Севастополя. Один из основных ударов был обрушен на 30-ю батарею. Авиация противника бомбила с воздуха.

Танки и пехота штурмовали возвышенность, где находились орудия подземной крепости. Татьяна Георгиевна читает мне воспоминания директора морзавода: «Вокруг батареи не осталось ни одного не перепаханного бомбами и снарядами клочка земли. Просто удивительно, как она еще продолжала сражаться».

Вот один из тех трагических дней. 29 декабря 1941 года. Отец в письмах ни строкой не обмолвился о том, что случилось тогда. Немецкие танки подошли на 100 метров к командному пункту. Александер по рации вызывает огонь на себя.

Татьяна Георгиевна читает воспоминания капитана 1-го ранга А.С. Дукачева. Ветеран писал о том, как был поражен один из офицеров крейсера, когда ему передали данные для стрельбы. Он бросился к командиру: «Нет ли ошибки? Ведь это месторасположение 30-й батареи…».

«Так надо. Открыть огонь!» Больше часа орудия крейсера обстреливали возвышенность, отбивая атаки врага. И в тот день 30-я батарея оказалась живучей. Вскоре она снова стреляла.

Татьяна Александер находит такие факты, связанные с судьбой отца, в которые трудно поверить. Однако на войне – свои законы. Февраль 1942 года.

Противник уже занял окрестные холмы и обстреливает каждую пядь. Г.А. Александер отчаянно пытается сохранить батарею.

После длительной, интенсивной стрельбы стволы орудий необходимо было срочно заменить. Запасные находились в бухте. Каждый из них – весом 50 тонн.

В темноте паровоз подтянул, наконец, их к форту. Не было подъемного крана. Только с помощью домкрата и лебедок батарейцам удалось поставить стволы. «Тех, кто пытался сачковать, называли «вторым фронтом», — вспоминал бывший матрос И.П. Федин. – Весь город ждал, когда мы жахнем». Воля к победе не была для них пустым звуком.

«Героически действует батарея капитана Александера, награжденного орденом Красного Знамени. Всякая попытка противника продвинуться на этом участке наталкивается на уничтожающий огонь», — писали «Известия» 3-го марта 1942 года. Жители, пережившие осаду Севастополя, говорили Татьяне Георгиевне: «Когда мы слышали залпы 30-й батареи, на душе становилось спокойнее. Город будет держаться!».

«Будь терпелива. Придет та счастливая минута, когда мы снова будем вместе»…

(Из письма жене)

Голос отца доносился из грохота боев. Каждая строка писем о том, как разрывалась его душа от любви к семье Татьяна Георгиевна, разыскивая материалы об отце, подошла к самым трагическим событиям, последним дням батареи.

Правда о них открывалась через годы и годы после войны: нашлись адреса тех, кто оставался в подземной крепости до конца и выжил.

Теперь Татьяна Георгиевна в точности знает, как это случилось. «С 11 июня 1942 года 30-я батарея была полностью отрезана от наших частей, — написал генерал-майор Мусьяков. – Батарейцы находились под постоянным обстрелом. По приказу командира они заняли круговую оборону». 18-го июня 30-я батарея выпустила последние снаряды.

Бывший политрук И.П. Павлык вспоминал: «Мы окружены. Комбат Александер приказал поставить пулеметы к бойницам. Он требовал от нас действовать осмотрительно. Беречь свои жизни». Они еще надеялись, что к ним придут на подмогу. Однако дни обороны Севастополя были сочтены.

«Подземный линкор» не сдавался. Из окруженного форта до последнего слышались выстрелы. А когда не осталось боеприпасов, комбат Александер приказал взорвать орудия, командный пункт. Матросы кувалдами разбивали приборы. Чтобы немцы не повернули батарею против наших войск.

Татьяна Георгиевна рассказывает мне о том, что происходило в подземной крепости все последние дни и часы. Закончились продукты и вода. В отсеках бушевали пожары. Батарейцы задыхались от смрада. Стонали обожженные люди. Словечко «выкуривать» обрело самый зловещий смысл. Немцы подтянули к форту огнеметы.

Огненные струи врывались в подземелье. «Комбат пытался спасти людей, — вспоминала санинструктор М.Д. Капыш. – Он направил группу матросов к водостоку. Семь суток они пробивали скальный грунт. На одеялах вытаскивали землю. Пытались пробиться к свету, расширить узкую щель водостока.

Чтобы все, кто остался, могли выбраться наружу»… Александер вышел из подземелья в ночь на 26 июня 1942 года вместе с группой краснофлотцев. Среди них – контуженные, раненые, обожженные.

Подвиг и подлость оказались рядом в этой истории. Комбат Александер, чудом оставшись в живых, погиб из-за предательства. Ночью его небольшая группа прошла всего несколько километров.

Они пытались уйти к партизанам. Днем укрылись в зарослях. Их увидел и выдал один из местных жителей. Гвардии майор Георгий Александер попал в симферопольскую тюрьму. На допросах его, как крупного специалиста, пытались склонить к переходу на сторону врага. Его пытали в застенках. Он до конца остался верен присяге.

Татьяна Георгиевна нашла немецкий документ: «Майор Георгий Александер, 1909 г. рождения, расстрелян». Никто не знает, где он похоронен.

Давно была война. А память близка. Татьяна Георгиевна говорит мне: «В архиве я нашла кадры кинохроники. Какая же была радость – я впервые ясно увидела лицо отца…»

Смерть – мгновение. Трагедия в семье осталась навсегда. Но отец и дочь оказались одного жизненного корня. То, что сделала Татьяна Георгиевна, можно назвать подвижничеством во имя общей правды. Она не помнила войны. Но прошла по ее следам.

Telegram Вести.UZ Подписывайтесь на канал Вести.UZ в Telegram
Загрузка...

Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять
Политика конфиденциальности