18+
14 Ноября 08:58
Как  знаменитый тюремщик «ломал» авторитетов

Он создал самую суровую зону и «сломал» 130 воров в законе. Авторитеты грозили ему смертью.

25 августа на 91 году жизни скончался генерал Сныцерев — личность известная и даже легендарная как в тюремном ведомстве, так и в уголовном мире. Создатель колонии «Белый лебедь», самой суровой зоны в стране, сделал невозможное: Василий Сныцерев заставил более 130 воров в законе отречься от своих титулов.

Звезда Сныцеревв взошла в 1953 году на Колыме в одном из лагерей. Зэки отказались выходить на работу. Они выгнали с зоны всех тюремщиков, оставив лишь медицинский персонал. Бунтари никого не пускали в лагерь, позволяя лишь завозить туда провиант. Власть зэков быстро обернулась беспределом: восемь воров в законе изнасиловали начальника медсанчасти — женщину, которая прошла всю войну.

Пока растерянная администрация лагеря ждала команды сверху, 24-летний Сныцерев, выпускник Томского военного училища, нарушив все возможные инструкции, проник в лагерь, оценил обстановку и благополучно вернулся назад. Когда зэки узнали о лазутчике, то возмутились его дерзостью и в наказание решили выбить Сныцереву глаз. Но офицер, узнав о своем «приговоре», не испугался — и вновь отправился в лагерь, ни слова не сказав администрации.

Он направился прямиком в барак, где располагался «штаб» бунтарей. Навстречу офицеру вышел один из зэков, которому остальные осужденные поручили исполнить «приговор» в отношении Сныцерева.

«Не боишься?» — бросил офицеру его «палач». В ответ Сныцерев невозмутимо наставил на противника пистолет — и тот поспешил ретироваться. Затем офицер вошел в барак, подошел к главарю Хищнику и на глазах у замерших зэков приставил оружие ко лбу: «У меня здесь полная обойма. Сколько есть, все вам достанутся. Меня вам не запугать».

Помолчав немного, Хищник сказал офицеру: «Ладно, начальник, тебе считается [твоя взяла, убедил], иди с богом… Никто тебя не тронет. Завтра выйдем на развод». Сослуживцы Сныцерева были поражены и упрекали его: «Зачем полез в логово? Ведь разорвать могли…» Тот лишь разводил руками: мол, не мог я оставаться в стороне.

«Ты был у Сныцерева — значит, ты уже не вор»

После истории на Колыме карьера Сныцерева быстро пошла в гору. В 1967 году под его руководством создается колония №5 в Димитровграде; Сныцерев становится ее начальником. Семь лет спустя он возглавляет отделение исправительно-трудовых учреждений (ИТУ) УВД Ульяновской области, а в 1980 году становится руководителем Усольского управления лесных ИТУ.

Тогда же Сныцерев воплощает в жизнь давнюю идею. По его инициативе на базе транзитно-пересыльного пункта при исправительно-трудовой колонии в Соликамске создается единое помещение камерного типа (ЕКПТ) на 240 мест — своеобразная «зона в зоне». Позже соликамская колония получила неформальное название «Белый лебедь»: тюремные ворота украшали фигурки белых лебедей.

Василий Сныцерев установил в соликамской колонии беспрецедентно жесткий режим. Главной целью этого ноу-хау было «перевоспитание» воров в законе, многие из которых были известны своей принципиальностью и буйным нравом.

У Сныцерева были все основания для того, чтобы «закрутить гайки» в «Белом лебеде». Колония пользовалась дурной славой, среди тюремщиков ходила посвященная ей специальная брошюра. В ней говорилось, что на зоне «…процветали картежная игра, пьянство, воровские разборы, совершались акты мужеложства (…). При посещении колоний руководством управления осужденные демонстративно их не замечали и не приветствовали».

Сныцерев решил покончить с этим беспределом — и объявил местным ворам в законе настоящую войну. Отныне вор, попавший в «Белый лебедь», должен был письменно отказаться от своих принципов и принадлежности к воровскому миру, либо сфотографироваться с табличкой, на которой было написано «Я больше не вор». Случалось так, что осужденного авторитета переводили из «Белого лебедя» досиживать срок на обычную зону — но после ЕКПТ он сидел там уже простым зэком.

— Нужно обязательно с ним [вором] провести большую работу, — уточнял в одном из интервью Сныцерев. — Убедить его. Принудить его. Ну и после чего он пишет письмо-заявление на имя начальника подразделения. И говорит, что все, я больше не занимаюсь воровством в законе, я честный человек…

По словам генерала, после каждой его индивидуальной беседы с очередным новичком «Белого лебедя» зэка начинали «прессовать» другие арестанты: «Ты не вор! Ты был у Сныцерева — значит, ты уже не вор!» Постепенно в преступном мире сложился стереотип, что «Белый лебедь» — это центр воровской дисквалификации, а байками о Сныцереве уголовники пугали друг друга. Они же дали начальнику «Белого лебедя» прозвище Архитектор — очевидно, в память о созданном им ЕКПТ.

«Приемам работы меня учили воры»

Воров в законе в стенах «Белого лебедя» «ломали» по-разному. Сотрудники местной оперчасти, которую здесь окрестили «абвером» (название военной разведки в фашистской Германии), изо всех сил пытались подорвать авторитет воров и собрать на каждого побольше компромата. Ходили слухи, что соликамская зона при Сныцереве превратилась в пыточную тюрьму, где зэков избивали до полусмерти, морили голодом и холодом. Впрочем, администрация колонии эти слухи категорически отрицала: по словам тюремщиков, жаловались те осужденные, которые не могли выдержать изоляции от преступной среды и хотели вырваться из «Белого лебедя».

Но если пытки на зоне в Соликамске доказать так и не удалось, то моральное давление на авторитетов никто не отрицал. В первую очередь Сныцерев сумел изолировать самых влиятельных воров в законе от их подручных и прекратить все воровские контакты с внешним миром. В итоге до «Белого лебедя» не доходили ни «малявы» (уголовные послания), ни запрещенные продукты, ни алкоголь и наркотики.

— «Белого лебедя» стали бояться, — рассказывал Сныцерев. — Но не все осужденные, а лишь отъявленные. Здесь они попадали в непривычные условия: изоляция в камере-одиночке, труд как непреложное правило (а вору работать — значит, терять свой статус), перекрытие каналов информации из других зон, нет общака и прочих благ, положенных по рангу.

Поддерживать эти порядки в «Белом лебеде» помогал тщательный отбор сотрудников, ряды которых пополняли лишь самые надежные люди. В свою очередь хозобслугу формировали из зэков, уже сломленных администрацией, или тех, кто всегда недолюбливал воров за их высокий статус в преступном мире. Такие осужденные категорически отказывались выполнять любые просьбы воров в законе — ведь тюремщики приравнивали это к серьезному нарушению. За это зэка из хозобслуги могли легко вернуть в обычную зону, где его ожидала неизбежная расправа за помощь администрации зоны.

— Приемам той работы меня нередко учили сами воры, — говорил Сныцерев. — За что я им сердечно благодарен. Достаточно иметь одного такого «помощника» — и я буду владеть всей информацией, а значит, контролировать обстановку в колонии. Часто нам удавалось предотвращать захват заложников. Когда в 53-54-х годах лагеря вышли из повиновения, воры приняли решение: «к куму», оперуполномоченному, входить сразу по нескольку человек. Чтоб исключить какие-либо переговоры с глазу на глаз. Мы выработали контрмеры: в адрес самого опасного делался почти неуловимый намек, что-то вроде признательности за какую-нибудь мелочь. Но уголовники все подмечают, и кто-то обязательно заметит этот жест администрации и зачтет авторитету в грешок. Но в спокойное время такими методами мы не пользовались.

Кроме того, Сныцерев догадался собирать в одном месте как можно больше преступных лидеров по принципу «два медведя в одной берлоге не уживаются». В итоге внутри ЕКПТ постоянно разгорались конфликты из-за распределения спальных мест и порядка раздачи еды. А еще особо упрямого вора могли подселить в камеру к «сукам» — отступникам от воровского мира, которые согласились на сотрудничество с тюремщиками. И уже сами «суки» добивались от нового соседа отречения от титула.

Иногда тюремщики использовали против воров в законе хитроумные уловки. К примеру, после медицинского обследования вору могли сказать, что у него нашли рак, — и, чтобы получить лечение, ему придется отказаться от своего титула.

Еще одним достижением Сныцерева стало то, что он поставил в равные условия воров и «опущенных» — изгоев среди осужденных. Раньше для вора принять что-либо из рук «опущенного» считалось позором и приравнивалось к потере воровского титула. Но при Сныцереве все изменилось: теперь, если зэк-изгой дежурил на кухне или выполнял функции дневального, ворам в законе приходилось входить с ним в контакт и брать у него пищу и столовые приборы. В конце концов «опущенные» перестали быть изгоями, что поначалу казалось весьма рискованным ходом по меркам уголовной среды. Однако в итоге эксперимент оказался удачным.

Между тем воровской мир был глубоко возмущен происходящим в «Белом лебеде». На очередной сходке авторитеты решили, что отречения от титулов на территории зоны стоит считать фиктивными, а на деле это якобы лишь тактический ход для обмана тюремной администрации. Самому генералу Сныцереву воры в законе и вовсе вынесли смертный приговор — впрочем, привести его в исполнение они так и не сумели.

«В прошлом я был убийцей»

За десять лет, которые Сныцерев руководил «Белым лебедем», через зону прошло более пяти тысяч осужденных и там не было совершено ни одного преступления. По неофициальным данным, Сныцереву удалось сломить более 130 воров в законе. Но, несмотря на все усилия начальника зоны, некоторые воры так и не сломались.

К примеру, не отрекся от титула авторитет Коста Бобохидзе (Гиви Дзагуния), который провел в стенах «Белого лебедя» целый год. А вора в законе Виктора Сидоренко (Кукла) тюремщики так и не смогли сломить после семи лет заключения.

Самым известным зэком «Белого лебедя» стал легендарный вор в законе Владимир Бабушкин (Вася Бриллиант) — образец следования воровскому кодексу. На какой бы зоне ни оказывался Бриллиант, он категорически отказывался работать, а с тюремщиками контактировал лишь при помощи отборного мата. О том, что «Белый лебедь» станет для него последней колонией, вор в законе догадывался — и делился опасениями со своими сокамерниками. Бриллиант понимал, что рано или поздно ему придется заплатить за свои воровские принципы.

Согласно официальной версии, в 1985 году авторитет погиб в «Белом лебеде» в результате несчастного случая. Впрочем, почитатели вора в законе уверены, что смерть Бриллианта была насильственной: по одним данным, авторитету пробили голову стальным угольником, по другим — его задушили. По третьей версии, вора в законе забил до смерти сотрудник санчасти по прозвищу Морда. Как бы то ни было, свое последнее пристанище Вася Бриллиант нашел на 89-м участке соликамского кладбища, а его могила стала культовым местом в криминальном мире.

Знаменитым вором-отступником стал Василий Лоскутников (Вася Бурят): авторитет, совершивший четыре убийства, на зонах был общепризнанным лидером «отрицаловки» — группы осужденных, категорически отказывавшейся от любого общения с тюремной администрацией. После пребывания в «Белом лебеде» в начале 90-х Вася Бурят публично отказался от своего воровского титула, что вызвало огромный резонанс в криминальном мире.

 

Антонина Матвеева

 

Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*